Такая редкость - нормальные люди:
http://echo.msk.ru/programs/personalno/891627-echo/
(вверху - телевизор: смотреть / слушать. Внизу - текст).

Так и просится название для будущего ресторана: "Чечевичноая похлёбка":
http://drujba-narodov.livejournal.com/875.html

Нет, прикинь: если мамэлошн, твой родной разговорный язык, идиш – это один из дериватов немецкого..
И если вдруг, посреди самого 18 века, ни с того, ни с сего, люди начинают именовать себя.. – хасидами!..
Да?
Я – понятно?
Хас-иды!.
Наворачивая ивритскую, с левой резьбой, хасидут-гайку – на германоязычный болт..
Hass (нем.) – ненависть.
Зачем-то - "хасиды". Ни с бухты-барахты..
Причудливо, согласись. По меньшей мере.
Кому-то, ведь, первому – такое – пришло в голову?..
Чтобы – так, просто, по чьей-то словотворческой дурости – насторожить, ещё более ощетинить, окружение: на звуковом, языковом уровне. Расчёсывать два века – тремя первыми фонемами – соседское, фобическое, коллективное бессознательное. Прочие триумфы воли.
Мало окружения – своё подсознательное (реагирующее на простые, лучше - односложные, сигналы) поневоле расчёсывать: рефлексия, самоедство. Клинические случаи самоненавистничества. В общинах Австро-Венгрии, Германии, Швейцарии – знали по-немецки. Уж им ли не знать.
Если уж я своим – несмолокомматери – тупо фиксирую созвучие...
Вот где, выходит - скрытые, неявные, лингвистические корни «еврейского счастья».
Оказывается.
А вы говорите – заговор.
А почему вы так говорите?
Семантика, однако.
В начале было – семантика.

В конце – поживём-увидим.

Очепатки:

Каждый - сам купец своего счастья.

Опечатки пальцев.

Очепатки:

Если я заболею, я к врагам обращаться не стану.

«Старьёвщик! Старьёвщик идёт!»
Кто-то ведь помнит?
Вопрос – вниз, под землю. Метра на два.
Они тогда брали – «трапки». Трапки и кости.
Взамен маленькому счастливцу доставался кованый! рыболовный крючок. Или воздушный шарик с пищалкой. Выбирай!
Всё?
Оставляя обитаемое тобой малолетство, выкрикивая своё гнусавое, регулярное, бездумное заклинание, владелец детского отчаянья катил свою тележку с кучей тошнотворного бартера дальше – спускаясь к пустырю в конце улицы. Где самое травяное дно моего детства. И – дальше, проваливаясь по колено в памяти, катя её в свои зыбкие земляные проходы – метра на два – с тряпьём и костями - вглубь.
Я понимал: «Вторсырьё».
Я понимал: жуткие подвалы и полуподвалы, – там, где за «вторсырьё» отдавались, впивающаяся в жабры, кованая мелкая мечта, пищащее дутое счастье..
Я потом узнал: копыта – это «желатин».
Боюсь сейчас узнать: что такое – страшное – они делали с костями.

Люблю томаты я, но странною любовью..

http://croca.livejournal.com/67349.html - навеяла.
Вспомнил, как в 6-м(?) классе наша Таня Ж. закончила сочинение о Гайдаре (лучшие - зачитывали): "Плывут пароходы: "Привет Мальчишу!" Летят самолёты: "Привет Мальчишу!" Идут пионеры: "Салют Мальчишу!" Да здравствует советско-кубинская дружба!"