Демьян Фаншель (demian123) wrote,
Демьян Фаншель
demian123

И нашим, и - нашим (продолжение)

Помещаю (эссе-не эссе... Предложил бы: impressio). Помещаю этот текст внизу только потому, что написан он – как раз в самом конце 1999-го. В канун Нового канона, о котором речь в недавней статье Ильи Кукулина «Создать человека, пока ты не человек…» http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2010/1/ku11.html
Названием «Создать человека...» заявлено уже много. Всеобъемлющее название, согласитесь. Даже если – метафора, - и означает, на самом деле – вовсе не человека. Романтическое такое: для построения и поверки алгеброй гармонии – недосуховатое.
Начиная сейчас, второй раз – не по диагонали, а по горизонтали – статейное чтение (прочёл, прочёл), я всё ещё думал, что речь пойдёт – о разностях подхода, поэтического приёма. Ну, там, известно: синтетический приём – у одних, аналитический – у других. Прочие нужные в поэтике хозтовары. И ещё: какой – правильней, «сподручней», т.ск..
Но, дочитав, понял: расхождение – и расколотость, и фиксация сознания автора на этой расколотости (любимое выражение (не моё) посредством классификации групп), расхождение – не в приёме.
И даже – не в цели (для кого).
Фокус, фишка – в совсем другой цели: для чего.
Для чего.
– Для создания «царапин» и «червоточин».
Для чего, чего?
– Для создания «царапин» и «червоточин». В которых – связь с миром.
С цитатами.
Где «поэтика жеста»: смысл высказывания – за жестом.
Где борьба и победа «смысла» - над «нарративом».
(И в ознаменование этой победы, выставляют – ух!: аж – Бадью. Алена).
Цитата: «Дальнейшее развитие эта мысль получила в новой философии — например у французского мыслителя Алена Бадью:
«В <…> унаследованных от XIX века условиях поэзия может взять на себя те операции мысли, которые философия, парализованная или закупоренная своими швами, оставляет незадействованными.
Следует со всей определенностью сказать, что для меня поэзия всегда остается местом мысли или, если быть точнее, процедурой истины»
Ого.. Конец цитаты.
Как говорил П.П.: "Что есть конечная инстанция?"
У другой группы, удругих (тут я отступлю от статьи. Вернее – скажу от себя обобщительно. Права не имея. Но – тварь ли я дрожащая?) – у других, у остающихся, у модернистов старорежимных, пребывающих во сне золотом – «поэзия должна быть глуповатой». Вернее – может быть. Ну да: быть может. Цель, говоря высоким штилем – простая. Примитивная: ритмическим волшебством вовлечь читающего – в резонанс. В свой «сон золотой». Дать почувствовать лёгкий транс автора во время написания. Приблизить этим время написания и время чтения. Замкнуть этим – время. Заговорить. Перестало искрить. Ток пошёл – через проводник... Через проводника..
Стоп.
Новый же Канон – не ищет читающего. Punkt.
(Это, опять же, то самое моё ИМХО, не обессудьте).
Даже, прости Господи за сентиментальность: вспомнил старого (молодого) доброго андерсеновского Кая. Пишущего ледышками. Расколотыми. Фасеточность тусклого блеска – в порядке слов.
Знаю: сие – красивости. Простите ещё раз мне, слабому на это дело, младые, последней пятилетки новоканонщики, не велите казнить. Встречаю вашу январскую зарю и приветствую звоном щита.
На самом деле, «расколотость», рассеянность, «фасеточность» Кая – и горячность, и цельность Герды, образно говоря (а можно ещё раз - образно? :) – мне одинаково родственны. Всё ж – родные брат и сестра. Хотя, с другой стороны, «вместе им не сойтись» – не слиться в единый любящий кисель.
Нет, не буду делать их «ипостасями» комментария к статье Ильи Кукулина. (Комментарий - потом. Более внятный. Здесь – увертюра. Потому что внятный: «многа букаф». Отличник должен быть в меру ленив :). И ещё потому, что «Кай», «Герда», «Расколотость», «Цельность» – образы вымышленые. Как «Червоточины» и «Царапины» (см. – сам знаешь куда :).
Да. Так что мы хотели сказать?
Куда нас – всё это – завело?
Вот они:


БОЛОТНЫЕ ОГОНЬКИ

Я знаю.
Стихи должны быть крепкими и прозрачными.
Как прозрачен алкоголь.
Темы - известными.
Построены классически, никакой притянутой сложности: размеры, формы, рифма... Никакой натужной вычурности.
Натужной - т.е. видимой читающему, демаскированной. Грубой. (Можно ли сказать: “Грубая вычурность”?) Грубой - как агрессивная шизофреническая фантазия:
Сердце Данко!
У которого никогда уже не будет инфаркта.
Липкие систолы и диастолы в стиснутык руках!.. - вспышки света в голове. Мелькания вспышек, мерцанья, выхватывающие лица сгрудившихся вокруг. Вокруг данковых кровавых, судорожно сжатых пальцев!.. - Как след от сварки в закрытых глазах... Как охваченный ужасом первый лазер первой технодискотеки...
Изогнулись в причудливых позах.
Пали двое - трое припадочных.
Забились кликуши.
Голосят и визжат бабы. На неких одухотворенных лицах закатились глаза. Тускло поблёскивая белёсыми белками, запрокинутыми ликами - в мутное ночное небо - двинулось!
Двинулись народные массы - за Данко.
Он в замке король!
А?! Вот это - поэтический образ! Горький образ. Горько-сладкий.
На пари: не из-за пояса рвёт пистолет, а из пазухи - сердце! Да - вот так!
И пари стоит мессы - заупокойной песни о Данко!
Хочешь так?
Хочешь, чтоб - в замке король?
Чтоб - с вырванным сердцем?!
Чтоб песня рвала душу - орлёнок, орлёнок! - встают дыбом волоски на руках! Хочешь Гренаду? Свою?
Не хо...? Замечательного бифштекса с кровью: повар большой выдумщик, любитель причуд и изысков... Не твой стиль?
Натужно и вычурно - грубо: “Кто ещё хочет царского тела?!” Грубый соцроялизм? “Вождь-светоч?”
Да ведь вот и я говорю:
Лампочки, - говорю. Светофоры. Дорожные знаки! - Поэзия! Поэтика света - расставленного вешками вдоль тёмной улицы.
“Вдоль табора улицы тёмной.” И не надо никакой кровавой... Не надо никакой оголённо-мышечной динамомашины. Никаких сломанных рёбер, рваных артерий, игр на разрыв аорты! - Остановите ночную экскурсию! Соблюдайте правила дорожного движения! Повторяйте про себя строчки детских стихов. Видите: повело - там, вдали - медленный, мертвенный дуговой пламень - там, где шли трамваи...
Следуйте за мной. Я проинструктирую.
Прошу без меня в Зону не входить: якобы честные городские фонарики могут оказаться болотными огнями. На первый взгляд, выстроенные правильным порядком, они - уличное освещение, продолжение городской планировки, “першпективы”... На первый взгляд.
Пока не поплыли в темноте - светящимися бусинами. Непонятными сигналами. Дробящейся аурой, тёмным смыслом твоего вымысла... “Рой за роем”.
Да, да, рой за роем.
Я помню, знаю.
Знаю, что надо делать.
Всё происходит само.
В сокровенном, укромном месте.
Пассы, определённые движения правой рукой. Над белым листом, под шевелящимися губами. Передатчик, медиум, сакральный инструмент - зажатый в руке её тотем - изображение, синоним, символ - ручка.
Воздух сгущается. Дрожит. Нетерпеливо вибрирует, ходит ходуном; дрожь в руке вот-вот передастся невидимому столу.
Приближаются... Концентрируются... Излучают в невозможных диапазонах...
Слабо светящиеся объекты выстраиваются в парад планет!
Катарсис!
Исход!
Материализация!
Бесы разны - ночные, всё больше - женщины, - тёмная стихия твоего вымысла - из рёбер и головы - с воем и стоном, и сладким стенанием - красными вспышками под закрытыми веками - закружило, закрутило, жалобно поют, - гибнут! Оставляя страшный след - на лилейном листе - чёрным по белому.
Бесы разны выводятся из головы и рёбер, выводятся на бумаге - буквами, словами, строфами!
Потихоньку, полегоньку перестаёт бить и трясти.
И тогда стихии стихают: природа стихий переходит в природу стиха. Тёмное, неосязаемое, непроглядное становится - крепким и прозрачным.
Зазеркалье становится зеркалом.
.........
Говорят, можно и без этого шаманства.
Без этого врождённого умения, этого безумия.
Без этого метода тыка, этой убогой эмпирики. Можно просто и ясно: по науке. Научиться можно. Есть даже такой - Литературный - институт. То есть, как бы - ненастоящий. Как бы - литературный. Сказочный. Находится в тридевятом царстве. Не в первейшем, стало быть, поскольку - бедное, населяют его бедные люди. И вот, закончив этот Научно-фантастический институт, превзойдя все науки и сдав поэтические экзамены, усваиваешь простые и ясные правила. И вот ты - стихотворец.
И вот мы с Вами - поэты. Вот мы - беседуем. И вот я говорю:
Стихи должны трогать чувством, должны брать захлёбом, дрожью, неким родом трезвого опьянения, явной убеждённостью в праве благовествовать, пусть даже несколько опрометчиво, в лоб.
Не должно избегать простоватого понятия: “сердечность”.
Но - не более. Никаких отчаянных полостных операций, взрезаний, органа в руках санитара...
И всё это (слышите? - условие обязательное!) - при непременном наличии “школы”. Слышите?
Да?
И всё это - наживка...
Обманка. Читай в Большом толковом:
“Демьянка (обл., диал.) - обманка”.
Тот путь, который леший знает.
Увлечь стишком - дело нехитрое. Дальше - хитрее. Дальше - дело нечистой силы: читай, читай, разбирайся...
Чтобы только к средине почувствовать, что здесь - что-то не то.
Что-то не туда. Какая-то неэвклидовость, относительность. Какая-то гнильца, червоточина, зародыш. Какие-то вспучивания под полотном дороги!
А вот и молодой бамбук попёр вверх! Лианы - локонами. Джунгли поглощают здания. Спальный район постигла участь Лаокоона - он и не проснулся...
Антенны становятся частью леса.
Гармония градостроительства не отрицается: поглощается гармонией фотосинтеза. Странного фотосинтеза: под искусственными лунами.
Энергетика стиха - энергетика болотных огоньков.
Нам ли не знать: такие - и только такие! - огни - явление природы.
Редкое.
Не всякому глазу доступное.

1999

Subscribe

  • (no subject)

    Туалетная бумага – инос(т)ранный агент.

  • (no subject)

    И ещё по поводу иноагентов. В словосочетании «русский Ваня» оба слова – иностранного происхождения.

  • (no subject)

    * * * Лучшие годы проходят. Идут и идут. Кукушка сдохла.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments