Демьян Фаншель (demian123) wrote,
Демьян Фаншель
demian123

Category:

Вагинов и траг-одия

Константин Вагинов – 120


Вагинов и траг-одия

Его первая траг-одия, «Козлиная песнь», практически оказалась и последней.
В смысле: единственной ныне узнаваемой вещью несчастного, живого, теплокровного жителя зомбиленда 20-х, обитателя умирающего Петрополиса. Одного из «последних римлян» – каким он себя явно ощущал. Не зря центральный персонаж 27-летнего автора ищет приобрести «Утешение филосорфией» Боэция. Первого нашего «последнего римлянина».
Думается, Вагинов – это такой конгениальный Антинабоков. У которого, в отличие от обалденных набоковских текстов, бесполезно рассматривать какой-либо «приём», наслаждаться им отдельно. Как нельзя сороконожке рассматривать ход каждой ноги, - упадёт. Приём у него не так важен (не так вАгин); там – вся книга, целиком. Единая, захватывающая симфония – в древнем смысле – в которой лучше просто раствориться, плыть и читать. Тогда потихоньку, с первых страниц, возникает ощущение группки тех самых последних римлян – хранящих, хоронящих смутные обрывки, фрагменты культуры, уже после Боэция.
Под корочкой узнаваемой вагиновской иронии –опустошение, ощущение всеобщей трагедии. Особенно, если вспомнить, как переводится на древнегреческий «Козлиная песнь». Траг-ёдия.
Да-да: «умирает хор»..
У меня там был ещё дополнительный, личный интерес. Среди этих «последних римлян» есть персонаж – единственный в русской литературе дантист-поклонник поэзии. Строки, что текут молоком и мёдом – и маслом по моему сердцу, неравнодушному, откроюсь, к филостоматологии. Да и сам Вагинов-Вагенхейм по отцу – из еврейской семьи, из выкрестов-дантистов. Разнонациональных династий вымирающих мастеров наук и рукомесла, на которых гранитом стоял Петербург. Создателей уюта, уклада, городского ландшафта – классово чуждых, презрительно, скопом, именуемых, не желающим разбираться Серебряным веком, «фармацевтами».
Вот он – потомок фармацевтов.
При том – глядишь – какой тонкий, богатый и, опять же, единственный в русской литературе. Хоть и умер в 34 года, совсем ничего успел. Особняком стоит, как и положено. Читается – в один присест, жаль, книжка маленькая.
До лихих 90-х всеми, кроме отдельных счастливцев, забытая. Такой козёл отпущения на семь десятков лет.
«Ныне отпущаеши» козла твоего. Рожки да ножки.
Но песнь, оказывается – жива.
Начали за здравие, называется..
Tags: литературоневедение
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Краткость сестра милосердия.

  • Николай Тимофеев-Ресовский – 120

    Не нашёл этого эпизода в Гугле – перескажу своими словами. Тимофеев-Ресовский ("Зубр") утверждал, что задолго до Уолта и Крика матричную теорию…

  • Как Калуга шанс упустила

    Тут о Циолковском второй день пишут. В связи с днём рождения. Ну нет сил жеж! «Позвольте пару слов без протокола». Страшный человек был этот ваш…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments