?

Log in

No account? Create an account

August 26th, 2011

Смерть бiлочки

Сколько ни защищай природу, миллионы зверей умирают, – естественной смертью. Пусть «зелёные» и – против.
«Зелёные» – в честь цвета защищаемой бессмертной живой природы.

Хотя, опять же: природа, как раз – смертна. То, о чём не упоминают, – просто составная часть жизни.
И природа (опять же) – не всегда чисто зелёная. Грязная, серобуромалиновая – тоже.
Разно-красная – как венозная кровь, как нежная лесная малина.
Тёмно-коричневая, как земля.
Серая, как смерть.
Скромная, серая, звериная смерть. Укрытая от людских глаз – непричастных тайн.
Кто-нибудь когда-нибудь, своими человеческими, непричастными тайн – мёртвую птицу видел? Не городскую вечную ворону, не распластанного случайной шиной мусорного голубя, а – дикую, мёртвую, в лесу.
Из тех, умирающих миллионами.
Из ежедневных недавних лесных участников, освободившихся, освобождённых. Оставивших свои тела в распоряжение мироздания.
Не все из них, умерев, будут съедены падальщиками.
Чуть не написал: «плакальщиками».
Падальщиков на всех не хватит. Дикие звери растворяются в природе – укромно, в полной гармонии. В покое утрачивая ненужный окрас, видовые черты. Медленно сливаются с окружением.
Понемногу обретая новое достоинство и смертельную красоту.
Тогда природа принимает их гибель в спокойное обрамление, к которому они привыкли – и которого достойны.
Это и называется: погребением по высшему разряду.
Мимо одного такого довелось мне пройти.
Вот так выглядит мёртвая белка. В благоволящем смерти старом Дрогобыче.
Вокруг её, теперь уже бывших, владений, вокруг парка, очень много суеты. Cтуденческого пешего брожения. Выживания. Времён года. Поверхностных оппозиций «русский-украинский». (Поверхностных, – потому что, под оптовыми недавними смертями – красными, тёмно-коричневыми – ещё глубже, на старинной глубине, как зарытые в землю терракотовые легионы, стоят иные – былые – дрогобыческие оппозиции. Австро-венгерская, польская, еврейская, немецкая..
Смерть людей, в отличие от звериной – всегда повод для беспокойства. Спора.
Оспаривается всё. Даже само существование её, как понятия. Ибо сказано...).
Нет, это уже – совсем на другой разговор свернули, – такой комментарий к фотографии не годится.
Вернёмся к исходной точке. Вот – мёртвая белочка. Вернее – бiлочка.
Если бы это был русский зверёк, а не западноукраинский, лепо бы бысть нам братие, звать ея, всё же: белочка. А хоть и старинными словесы: векша.
Кстати: почему бы и нет? Умные патриоты, скакнув мыслею, подтвердят – умные патриоты всегда умеют подтверждать и заявить права: они скажут: как таковой, как зверька – что следует из фотографии – её (см.) уже нет. А есть – слово.
А оно – русское. Как «Слово о полку».
Но только есть и тут, правда, - одно «но».
«Слово о полку», на которое я так грубо, мыслею по древу ссылаюсь – вполне себе киевский сборник.
Язык какового сборника – от Киева довёл, тою же мыслею скача – до Гамбурга. Где, как известно делают Луну и предъявляют за неё гамбургский счёт. И где, на родине гамбургера, ещё до его эмиграции, было напечатано в 1797 г. впервые «Слово о полку».
И сделалось оно равным Луне.
Что есть – сильно высоко.
Потому: с Луны – на Землю.
На Земблю.
Дальше, дальше, дальше. Вплоть до российского именьица графа Мусина-Пушкина.
Музы, вы не ослышались: на конце: «-Пушкинъ».
Скажешь: «Пушкин», - и музы вздрагивают.
Когда говорят: «Пушкин», - музы молчат.
«Пушкин» – весёлое имя: любую музу за пояс заткнёт, не говоря о.
И только Ярославна плачет в Путивле Сумской области, на границе с Курском. О потерянном братстве, о растерянном рае всеобщей идентичности, всеобщей резни.
И стоит ли теперь, когда так высоко, брат, воспарили, тревожить покой простой украинской белки – вычурной русской векшей.
Откуда она вообще взялась?!
Тотем, кстати, Набокова. Второй – после лепидоптеры.
Но, в отличие от бабочки – более тесно связанный со смертью.
Да. Про смерть, опять – забыли.
Возвращаемся, никуда не деться:
Смерть бiлочки. Очень достойная (см. фото).
Святой Франциск сейчас, улыбаясь, на простой латыни объясняет ей правила внутреннего распорядка. Пункт первый: внутреннего распорядка нет. Как нет и латыни. И звериного рая.
Пан учитель Бруно Шульц, на правах земляка, распрашивает – на польском, идише, птичьем, беличьем: как там дела, в Дрогобыче. Приятно удивлён: оказывается, гимназия, где раньше учительствовал, стала главным корпусом университета. Приветы от старых знакомых. Парковая ворона – одна из тех, которые в «Птицах» – просит передать, что живёт хорошо. Села, в последние 50 лет, на околоресторанную диету, собирается прожить ещё 230. Так что свидание на пару веков откладывается. А санатория.. ...
Я, проскакавший мыслию, приехавший из мест не столь отдалённых, где делают Луну и фотоаппараты, прохожу мимо скромного погребального пенька. Через который – через темнеющий парк, и через пенёк – тень пана учителя, как раз проходит к старому зданию гимназии.
Фотографирую: прощай, белка. Встретимся.

Profile

demian123
Демьян Фаншель
www.fanschel.de

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow