January 22nd, 2015

(no subject)

.







Падение империи

              “История не имеет сослагательного наклонения”.
               (Кто-то).

1.

Пойми: сдвигающий породы,
В нечеловечью волю слит,
Глухой, подземный глас народа
Достиг континентальных плит.

Гул слышен. Дыбятся века.
Вот-вот - и блоковские кони…
Ещё спокойно все пока.
Но в сослагательном уклоне

(Что обвинительному брат)
Все наши “если б” воплотились -
В кристалл, в магический карат
Свободы, дикой воли, или
Неважно в что уже - когда
Грядут библейские явленья:
Полынь какая-то, беда,
Воюющие поколенья…

И пресекутся времена.
Рассвет. Соборность и народность.
И смерть, и мука, и война.
И ненависть. И безысходность.

Кричит неведомая птица.
Трещат, ломаются гробы.
Не приведи Господь родиться,
Когда творится “если бы”!

2.

“Где стол был яств”, - всё больше - выпить.
Снаружи - рой за роем: Припять,
Полк Наших, Трезвость с Топором.
А к нам: с автобуса - двором.

Винцо. Нехитрое печенье.
И некое столоверченье -
От градусов и разговоров.
Остатки разливали поров…

В странноприимнейшей земле,
В тепле, в исходе безысходном,
Лежит на дареном столе,
Вполне удобном и походном,

Всё тот же вечный чистый лист
И ручка - верный чёрный Шарик.
Здесь чай и крепок и душист,
Омлет вкуснейший плитка жарит.

Тут, выбирай не выбирай:
Спасённым - рай, а вольным - воля.
Был посерёдке где-то край.
И хата с краю. В кухне, что ли:

Все выпили и вздор несут.
Пора: “А хорошо ль сидится?” -
Вопрос бы и задать, и тут
В улыбке расплывутся лица…

Слов столь ещё понятна суть:
“Застолье…” “Стол…” “Моя столица…”

3.

Где Це Ка Ка минувших светлых лет?
А где простые, ласковые бляди,
Портвейн “Кавказ”, скажите, Бога ради,
Где из столовой бурый винегрет?

Где песенка, как я гляжу ей вслед,
Где трёп на кухне, споры на ночь глядя?

Где женский визг вокруг? Где лучший друг?
Где рок-н-ролл? И сам, куда как шустрый,
Партнерши каблучком заехавший по люстре?
По батарее где соседей стук? И вдруг,

И вдруг все кончится. Не враз. Не без следа.
Товарищ, верь, чёрт с ней, с моей громоздкой Византией,
Гори, сияй, Полынь моя, звезда!
Люд поднебесный, не грехи, - долги прости ей.

Пески поглотят царство. Не беда.
Ещё осталось жизни на распыл.
Что вы заладили так грустно: “Навсегда”.
Я жил тогда, вы помните?
Я был!


1995