January 19th, 2016

Воздушная кукуруза

В 1975 году, на студенческих каникулах, отдыхали мы с приятелями на Азовском море, возле Новоалексеевки. Узкий пустынный 38-километровый полуостров Джарылгач. У воды, на роскошной песчаной косе – 3 палатки. Слева – лиман (креветок там марлей на ужин вёдрами ловили), справа – то самое, ещё не засохшее, Азовское море (рыба на обед и + плавать за горизонт). Домашнее вино – в канистрах, из села, что в 2 км.
Кстати, сказка продолжилась самым чудесным образом : возле наших палаток, на третий день, появились, вдруг, ещё две (а вокруг – на целые километры – ни души!): стайка чудесных барышень решила провести здесь пару недель, в своё удовольствие.
Мы, тут же – естественно – заговорили неестественными бархатными голосами, подружились, вспомнили старый фильм «3+2», расхохотались – и продолжали уже жить на седьмом небе. Барышням были приносимы вода, продукты, оказываема техническая помощь и всяческие знаки внимания, устраиваемы рыбные дни и костры, а они нам замчательно на гитарах играли и пели. Дошло до того, что, после, шумною толпою, мы поехали к одной из девушек на дачу (на берегу Каховского водохранилища, возле Новой Каховки), подружились с безмятежным, но пьющим её папашей, который дал нам лодку и весло, и – «рыбачили, рыбачили, - ничего не бачили»...
Но это уже – другая история: «о барышнях и рыбалке». Я же – о «документальном фильме».
Добирались мы в тот раз от Львова до райского места – автостопом.
Разделившись на 3 группы (две тройки – мужики и третья – он+она, пара молодожёнов), т.к. больше трёх – в попутку не влезут. Сборный пункт : Херсон, привокзальная площадь.
И наша тройка – вечноголодных, тоскующих по алкоголю проглотов – напала на золотую жилу.
Как-то, голосуем, безнадёжно, «Волгу» с прицепом-палаткой. Останавливается. (?!).
В ней – кунсткамера: совершенно пьяный седовласый джентльмен (иначе и не назовёшь), лет 50-ти. Хорошие манеры, шейный платок, коньячные рюмки.
-«А чьи вы, говорит, хлопцы, будете? Кто вас в бой ведёт?»
Мы, сразу, – продолжили : «Кто под красным знаменем раненный идёт?» («Песня про Щорса»).
-«Ну, говорит, беру! Куда едете?»
-«На море».
-«Выпить-закусить по высшему разряду, гульнуть пару дней – хотите?, время есть?»
(!)...– Пауза ... шлов нет – одни шлюни: «Время есть».
Оказывается, джентльмен этот – с киевской киностудии научно-документальных фильмов. Снимает, по заданию, фильм о кукурузе на поливных землях. (Который давно уже «снят» : нарезан и смонтирован – из старых, ещё хрущёвского, что ли, времени, лент. Суточные и прогонные, свои + суточные и прогонные фиктивной съёмочной группы, отпущенной в халявный отпуск, немедленно – и интенсивно – и давно уже как-то – прокучены в Киеве. Осталось только печати проставить на командировочных бумагах). «Вот вы, хлопцы, и будете – съёмочная группа : камеры-треноги носить (я мгновенно вспоминаю «мальчика» О.Бендера), а ты... камеру включают вот так. По моей команде изображаешь съёмку. А сейчас – поздно, спать давайте.»
Утром – первый наш колхоз. Колхоз – миллионер. Заходим в правление. Представляемся. В контору вплывает тихая паника. Вспоминаю «Мёртвые души». «Ревизора». Ожидаю позора, разоблачения, повестку в суд. Просят присесть. Пока на «наших» документах проставляются печати, кто-то куда-то шмыгнул. Мобилизационные манёвры. Пылит машина: председатель. Знакомится: очень рад, проедемте на поля. «Снимаем» ирригационную технику. Интервью. Замеры початков.. Часа полтора под палящим солнцем.
«А в это время...», - как пишут в немой фильме.
А в это время мобилизационные мероприятия продолжались..
-«Ну, а теперь, приглашаю, товарищи, на встречу с активом. Хочу вас познакомить с нашими передовиками, с руководством. Прошу.»
Подъезжаем к колхозному саду. В тенистом проходе, под деревьями – широкий, длиннющий – на свадьбу! – стол. За столом – в жару, в июле, в плотных чёрных и тёмно-синих костюмах – номенклатура. Разбавленная знатными кукурузоводами попроще, с железными зубами.
Что там, на том столе!. Не говоря уже об – выпить..
Помню, что, к вечеру, в отличие от режиссёра, пьяная съёмочная группа потребовала для себя сеновала – деревенскую экзотику. Каковой нам и был предоставлен – устланный казёнными простынями из медпункта.
На следующий день – в другой колхоз. Всё повторилось.
Путешествие продолжалось три дня. Было посещено – то ли пять, то ли семь – как можно упомнить! – коллективных хозяйств. Шеф был вечно элегантен, вечно доброжелателен, вечно пьян. Помню его – за рулём: наливающим. Держащим коньячную рюмку. Отпивающим. Поворачивающимся к нам – прикурить – от услужливо поднесённой зажигалки. Не помню, чтобы он рулил. Подозреваю, что машина управлялась автопилотом. Увидя нашу троицу, хихикая вываливающуюся из «Волги» остальная часть автостопщиков несколько удивилась, Ночуя на пыльной и жаркой привокзальной площади третьи сутки, они уже начали беспокоиться.
И было было потом дип блю Азовское Си. С палатками у самой воды, барышнями, и ночным, 38-километровым пляжем.
За последние двадцать с чем-то лет, я только три раза бывал на море: 5 дней - в Хорватии, столько же с подругой - на Ибице и неделю в Крыму.
А зачем это вспомнил? Уже не вспомнить.
И расписался – как на заборе. Мы ж не немцы, у нас – размах.

(no subject)

.







* * *

Я буду пить тайную воду
На кухне во мраке мышином.
От фары беспутной машины
С мест сдвинутся стены - завода

На время лишь хватит, чтоб всплыло,
Что снилось: и кухня, и стены,
И светом гонимые тени
Окна, заоконных растений,
А сдвинуться не было силы;

Темнели - враждебно-смуглы -
Над зыбкой кроватью сиделки,
Свет с улицы полз по побелке,
Угрозой кренились углы.

Удушья предвестники злого...
Проснись! Положись на природу!
На кухне я буду пить снова
Холодную тёмную воду.

Дурным, нехорошим повтором -
Свет дальний и звуки мотора...

Три ра... через левое... сплюнь:
Застряли тяжелые шторы.
Я в кухне. Не страшно. Я сплю.



1997

(no subject)

Меня не будет у монитора недели полторы - месяца полтора. Ведите себя прилично. До встречи.