March 14th, 2020

Знаете ли вы, что

Ровно 50 лет назад, в 1970-м, пророк И.А.Бродский написал знаменитое воззвание: «Не выходи из комнаты, не соверщай ошибку.», - на целых полвека опередив своё время:
«...слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.»
С полувековым юбилеем! Мы, наконец, услышали:

«Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно - возглас счастья.
Только в уборную - и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более - изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.»

(И.Бродский, 1970).

Холера в Одессе, 1970

Нынче полувековой юбилей:
Аксакалы холеру в Одессе сейчас вспоминают. Я эту холеру пережил – ничего так, да – оказался в 1970-м аккурат в нужное время, в нужном месте. На каникулах у дедушки с бабушкой. Есть что вспомнить.
Эвакуировались мы втроём, с папой и младшим братом, последним поездом (мама уже была дома). На следующий день междугородние сообщения прекращались, город закрывали на карантин. Билетов, естественно, не было - какие там билеты!. Помню свой подростковый ужас: десятки, а то и сотни брошенных отпускных чемоданов на путях (в Одессе они глубокие, много ниже перрона), прямо на рельсах. С чемоданами в вагон было не протиснуться – бросали всё! Мой мир быстро рушился. Милиция пряталась - ни железнодорожной милиции, ни городской, ни внутренних войск (в ВВ торопливо, широким бреднем, набрали местных резервистов - в том числе замели моего двоюродного дядю, сугубо гражданского человека, вместе с его астмой и одышкой. "Боевой пост" дяди Марика был в одесском больничном морге с трупами в целофановых упаковках – такой ночной одесский Хома Брут). Эвакуация, паника – горячие деньки. Поезд толпа брала штурмом, диким ором, - я пролез в окно, папа передал мне брата и пошёл наудачу прорываться в двери. Никаких проводников и близко не было - проводники прятались у машиниста. Ехали ночь стоя, прижатые друг к другу, как в трамвае в час пик, сельди в бочке - ни вздохнуть, ни... Упасть от усталости на пол тоже нельзя, - некуда. Помню, перепуганного братика, готового уписаться, куда-то с папиной шеи передали, посадили с другими детьми на верхнюю багажную полку, кто-то передал для него горшок, - мочу выливали прямо в окно. Протиснуться к туалету взрослым было невозможно, запах мочи стоял кругом... Ну, доехали как-то. Короче, весело было.
Тогда ещё было куда эвакуироваться.