November 28th, 2020

Кошер и Голодомор

Мой верующий дед, крепкий, медведистый балагула, знавший толк в запряжных лошадях и, кое-как, 7 европейских – и не очень – языков, провёл семью через все революции, погромы. Гражданскую войну. Голодомор. Вторую войну. Гетто, где погибло большинство родни. Дело врачей. Охоту на космополитов.
После Голодомора, кроме лошади и кур – стал держать свиней.
Не обращая внимания. Несмотря на.
В местечке за это, посмеиваясь, дразнили его «Лейвэ-гой». Абсолютно добродушно. Бо любили и уважали несгибаемого частника, - после Голодомора особенно.
Потому, что дети – мой папа и сестра – выжили.
В гетто, потом, через 10 лет, выжили чудом.
А в Голодомор – не чудом. Спасибо деду за победу.
Тору – толстенную, затрёпанную книжищу в кожаном переплёте, дед прятал до самой смерти в 70-х. Как она пережила войну, гетто, Сталина, прочие армагеддоны?, неизвестно. Доставал иногда при нас, приехавших на отгул младших. Я смотрел, как он обматывал ремешком руку, пришпандоривал на лоб молитвенную коробочку (чего-то мне в ней не хватало. ЛОРовского зеркала?). Что потом – не помню. Я куда-то уходил, на каникулах столько замечательного! В сарае старая лошадка-пенсионерка и куры, несущие коричневые, свежие яйца. Перед домом – крупная, сочная, чёрная вишня, усеявшая тяжёлые ветки, – хоть с окна прыгай! На задах – огород с тёплыми ароматными помидорами, хрустящими огурцами..
От свинины дед шарахался. Субботу старался соблюдать. И кошер.
По возможности.

Александр Блок – 140, или Не о поэтике

Блок памяти

В дневниках Гиппиус, скептически относившейся к обеим революциям, есть воспоминание: как во время Февральской к ней пришли возбуждённые Блок и Белый. Не помню точно, как она формулирует, но суть их возбуждения в значительной части состояла из «бей жидов».
Не забыть бы ещё, что Блок, если говорить о личности, а не о поэте – был первым чекистом. Который, в общем-то, превращая метания и сомнения в строчки и строфы («Слушайте музыку революции!») – стойко и быстро предал свою Февральскую, принял октябрьский переворот.
Не просто принял, а, когда неповоротливый Горький (тот ещё непростой человек) ещё заочно дискутировал с Лениным – А.Б. уже активно участвовал в различных советских комитетах и комиссиях.
По-моему, болезнь и ранняя смерть спасли поэта от дальнейшего позора.
И ещё, о романтическом.
Тогда, когда Александр Блок коротко состоял во власти, «воздуха» хватало.
А потом, после октября 17-го случилось отсутствие оного. Тёмное солнце русской поэзии, предсказанно убила «не пуля /.../ Его убило отсутствие воздуха.».
Скажу, перефразируя и другого поэта:
Главное – не испортить ворованный воздух..
P.S. Вот, нашёл. Зинаида Гиппиус, «Дневники», о Блоке:
«...Спорить с ним бесполезно. Он ходит «по ступеням вечности», а в «вечности» мы все «большевики» (но там, в этой вечности, Троцким не пахнет, нет!). /.../
Ведь год тому назад Блок был за войну ("прежде всего -- весело!" говорил он), был исключительно ярым антисемитом ("всех жидов перевешать"), и т.д.
Вот и относись к этим "потерянным детям" по-человечески!».
«..перевешать!»..
Подробней: https://demian123.livejournal.com/268958.html .

2011