Демьян Фаншель (demian123) wrote,
Демьян Фаншель
demian123

Category:

По памяти








Почти поздно уже ложиться: через пару часов вставать – на заместительство, суточное дежурство. Не смогу утром подойти на кладбище Мелатен. Катя сказала, что памятник недавно установили.
Прийдём и выпьем рюмку позже: в воскресенье. Пасхальное Воскресенье.
Всё совпало – редкость. Пасхальные Воскресенья – для обеих конфессий: здешней и православной.
Катюша, вот эта страничка – в память о Лёше.
Просто...
«Годовщина Лёшиной смерти», – звучит как-то.. – не так.
Не должно бы быть.
Здесь – случайные моменты.
Повтор письма, написанного год назад.
Стишки, которые ему понравились.
– Так... Не мемуар никакой.
Мы с Лёшей много спорили. С 90-х ещё. Почему не разругивались вдребезги, насмерть поспорив? (А – наоборот?). Вообще, это в физике: разноименные заряды – притягиваются, одинаковые – отталкиваются. А вот двое матёрых человеков – на тесном пространстве спора... О-оо.
Не только – дружба семьями.
Были, кроме споров (особенно, блин горелый, по политической части: Лёша был левак – ещё тот. Вскипало у обоих – мгновенно) – общие точки. Вешки. Дающие ощущение – может и не грибной общности – мицелия, грибницы, но – чувство общей почвы под ногами. Темы, где уходили – обратно к себе в газету – бесы политики, несходные эстетические предпочтения (битвы за каковые в сети сейчас, иногда, похожи на спор в курилке: кто прекрасней: блондинки? – брюнетки? С привлечением обширного академического + обсценного багажа). Сигнал «свой-чужой»: моменты, приводящие к общему знаменателю. Знаковые. Собаки Павлова – и их фистулы – реагируют однозначно: «Серебряный век». Какой-нибудь «Мэтью Барни». Какие-нибудь «прерафаэлиты» (не «какие-нибудь», но – не об этом). Что-то – ещё. Много – ещё. Музеи Кёльна. Точки кристаллической решётки. Зоны роста приятельства – и приятия.
И просто – без всех этих, см. выше – высоких слов.
Не говорю о любви – к Прекрасным Велосипедам.
Ну и – девушки. «А девушки – потОм..».
Хочу, очень, чтобы сегодня было за упокой – как за здравие.
Тут внизу – несколько разношёрстных, навскидку, отрывков из писем. Ни к чему не приводящих совпадений. Стишков. Памяток.
Повторы. Да.
(Воспоминание всегда – повторы. Раз в год. Хотя бы раз в год. Первый - «раз в год»).
Потому что новое Алёшино теперь – не здесь.
Отрывки из писем:


.....................................................................

... Маня Каменкович* читала в Мюнхене на всегерманском тра-та-та русской поэзии (звучит... цветасто) стихи памяти, умершего в начале 80-х, в Кёльне, совсем молодым, Евгения Хорвата. Сетуя, что его очень мало дошло – в самиздате.
Через года два – вдруг (опять, опять) – мне сильно захотелось – ну просто приспичило! – поискать в интернете сведения о Хорвате. Нашёл. Тут же послал Мане.
Она, в сильном возбуждении, отписывает : именно тогда, именно в тот момент, ей – ну очень – приспичило Евгения Хорвата. Но какое-то дикое затмение нашло : она (вдруг, почему-то?) не полезла в интернет, а стала искать – где угодно, но не там. И, естественно, не нашла. Это – естественно.
А что – неестественно : догадайтесь с трёх раз.
Хорошо, повторяю, что – нечасто....
...............................

*Мария Каменкович – прекрасный, замечательный поэт (1962 – 2004). Считаю счастьем и честью дружбу с ней.

Здесь и далее в этом отрывке речь – о нечаянной, случайной – не поэтической – перекличке трёх мёртвых поэтов.

У меня сейчас, когда пишу – волоски на руках, на коже дыбом.

Следующий отрывок, из другого письма):
…………………………………………………………

... К случаям и случайностям. Были в субботу у Парщиковых, на дне рождения, засиделись допоздна. Пробило двенадцать. Вдруг Лёша, ни с того, ни с сего, начинает : не знаю ли я что про Евг. Хорвата, ему НЛО поручило написать о Хорвате (тот, оказывается, перед самоубийством написал роман по-немецки – разысканный, переведённый и изданный нло-шниками) : ты, как-то, говорил что разыскиваешь материалы по Хорвату – и т.д., и т.п...
Я смотрю на циферблат – первые минуты 5-го февраля – день рождения Маши! С приветом! (Помните, я Вам недавно описывал «случай с Хорватом»?) Рассказал это Валере Каменковичу : он говорит, что усматривает здесь проявление юмора Высших Сил. ( N.B! Не путать с Вооружёнными Силами и Военно-Воздушными).        
Такие шуточки наводят на скептическое отношение к чувству юмора Организующей Силы.
Хотя, в одном фильме, утверждалось обратное ( "посмотрите, хотя бы, на Утконосов").
Но, видать, со времён сотворения Утконосов – Оно свой нюх потеряло.

..................................................................................

Ещё один – смешноватый, невнятный знак. С невнятной сверхзадачей, непонятной семантикой.

Уже тогда метафизика тихонько – поддувала, сквозило..:
..............................................................................

... Беру в библиотеке, с полки на букву «Р», книгу Льва Рубинштейна и открываю её, сразу, на главе «Парщиков». Оказалось : тоже – Лев. Тоже – Рубинштейн. Только не тот, не известный поэт-концептуалист, знакомый Лёши. А - профессор сопромата. В военной части мемуаров рассказывает о любимом комбате – Парщикове. Которому посвящена целая глава.
Сам Лёша, узнав, – встрепенулся было, подняв уши. Но – непонятно : что следует из этой белиберды? Сапоги всмятку и : «Посмотрите на Утконосов»...
Лев Рубинштейн – соединение слов не исключительное. Но встречается, думаю, не часто. Парщиков – фамилия, вообще, - не встретишь. Сочетание всего этого в одном флаконе вещь, согласитесь – редкая.

Не знаю: относить ли в случайности?

.......................................................

Ещё – львовский стишок, отмеченный Лёшей. (Львов он любил. Оттуда, порой – в разгар совка – исходили какие-то протруберанцы.

Парщикова во Львове и тогда знали, цитировали.

Во времена Сверхновой львовские дружбы-протруберанцы протянулись до самой Америки:

....................................................

  СОН : ЛЬВОВ

                      «І все то те... Душе моя,
                     Чого ти сумуєш?»
                        (Т.Г. Шевченко)

Буднично. Привычно. Странно. «Україно, земле..».
День прилёта. День отлёта? Вслушиваюсь. Внемлю.

Гулкий звук шагов : проходит ( молча : пантомима )
Стен в подземном переходе – как Орфея – мимо.

Не узнала : от вина ли? Полночи без сна ли?
– Не заметила, гуляла : гетьмана меняли.

Боевой гопак. Предместье. ( Вспомнил : капоэйра!)
Брама тёмная. Европа. Новая эра.

Львов. Окраина. Заборы. Вороны, вороны.
Телевизоры – о Крыме. Министр обороны.

К Центру. К университету. Опере австрийской.
Магазинам. К центру. Свету. По улице Стрыйской.

Что ни спросишь – наливают. Плясовая. Опа!
Коломыйский блюз. Кавярня. Дикая синкопа.

Судороги букв. Мигает клинопись неона.
Там музыки слепые – рвут аккордеоны!

В боковом – билет на Франкфурт. Ночь. „
Tylko we Lwowe“.
Переделано. Пересп
iв. Упрямая мова.

Тень отлёта. Все в пролёте : гуляй по буфету.
Здесь, у трапа самолёта – ваши. Наших нету.

Как волы ревут турбины в «Боинге» козацком...

Не подавишься ли, сынку, сувенирным пляцком?

                                                      2006

................................................................

----- Original Message -----
From: "alexei parshchikov" < >
To: "Demian Fanschel"
Sent: Tuesday, September 23, 2008 2:48 PM
Subject: 23.09.08

Сихотворение "Сон: Львов" великолепно,

сам язык! Богато и нрпереводимо

Твой Алёша


.......................................................

И украинский он знал.

Було з ким порозмовляти в Кельнi на незабутiй мовi.

.......................................................

Апрель 2009:
.....................................................

... Лёша втягивался в смерть на наших глазах; я – уже как врач – видел, понимал. Ничего нельзя было поделать: «без турусов и колёс», – и даже бодрячка разыгрывал неубедительно, на автомате. (За тобой, над механической, вежливой, ответной жёлто-серой усмешкой, следил глаз – всё понимающего старого лиса. НЕ ГОТОВОГО).
И третье апреля для нас всех оказалось – неожиданным, никто не был готов, - как обухом. Надо было выговориться, договорить, договориться, написать, сказать – чтобы передали ему.

В интернете же все – живые.
Ну да ладно. К делам бумажным.

......................................................................

Последнее:
................................................................

... Что-то потеряно, потеряло острый привкус беды, что-то начало сростаться.
Только когда читаешь нехудожественную запись первых (последних) часов – наполненных тоской, невозможностью объясниться (с кем?!.), объяснить, - пропитанных ужасом убегания своего – всего - времени, когда читаешь жизнь свою с 3 по 5 апреля – тогда начинают разрываться озоновые дыры – звучит хрипловатый голос, мелькают велосипедные спицы в предместьях Бад-Годесберга: «Горы! Я вижу горы!»
»

........................................................................

03.04.2009
В ночь на пятницу умер Лёша Парщиков.
Подробностей не будет никаких, – какие подробности?: событие слишком цельное.
Ужас, в отличие от страха - не подробен.
Это - не эпистола, не некролог. Просто - "по памяти", по следам вчерашней беды:
В пятницу вечером сидели в квартире, перевёрнутой вверх дном, пытались, как-то бестолково, поддержать жену и сына. Звонили беспрерывно сразу 4 телефона.
Чаще всех - лёшин мобильник..
Да, кстати. Получилось так, что он даже не ушёл, а – вылетел в окошко. Как заправский Барон Мюнхгаузен, – нестандарт. И не вернулся. Сутки тому, когда подъехала скорая, собирался ещё, помаленьку, спуститься сам, с 3 этажа (дом старый, без лифта, носилкам не развернуться). Весу в человеке осталось – половина. Но медики боялись новых обмороков: открылось окно, подогнали с улицы специальный эвакуационный кран, и – порх!.
В окне показал большим пальцем : класс!

Итак:

АЛЕКСЕЙ ПАРЩИКОВ, ВЕЛОСИПЕДИСТ.

Этот велосипедист ни в чём не виноват.
Лёша боролся до конца. Велел никому ничего не сообщать (о том, что - онкология). Последний год был - без голоса, с трубкой в горле. Вспоминал Вен. Ерофеева. Но после каждой операции быстро восстанавливался, держался и не терял бодрости. Земли под ногами. Заглядывался на проходящих барышень. Прошлым летом - всё с той же трубкой в горле – отчебучили с ним вдвоём велопробег вдоль Рейна, в горы за Бонном. У-ух! (Ему - как волку в сказке - "выковали серебряное горло" : прекрасный волчий хрип). Еле смог за зарезанным угнаться. Его спортивный снаряд летел с горок и мостов – как Илья-пророк на запад!.
Ещё только полгода тому собирались летом повторить фокус. Не удалось.
Умер он, как объяснил врач - легко, во сне, от эмболии.
Теперь по другому смотрю на один стишок 2000 года. Тогда Лёша получил свежую гринкарту и решал: а не переехать ли ему окончательно в Штаты. Тогда же и получил от него в подарок «Выбранное». Типично парщиковский сборник, с рентгеновскими (?) снимками вместо иллюстраций. Вот - преамбула. В благодарность от меня, грешного, последовал ответ-посвящение : автору «Выбранного» на посошок. Который ему (что, собственно - редкость) явно понравился. Но не это главное. Главное: по другому смотрится теперь тот неосторожный, случайный стишок-грешок. Где - насчёт "тяжеловатой головы", которую "не сносить". (Знал бы то, что знаю, – «вырубил бы топором». Любые слова, любые, особенно ритмические, флуктуации чужих строк имеют свойство превращаться в настройщика антенны. Прав Тютчев). Именно оттуда и пошла расти беда. Горло, шея, от операций становилась всё слабее, тоньше. Голова казалась всё тяжелей.
Лёшу жалко.
..................................................................

... И., и вправду - не то, что бы - сейчас трезв. Стишки, о кот. Вы говорите, вроде - никуда не посылались.
Похороны и проводы
(всё вместе - 8 часов, последние 4-5 часов - поминки. И ни одного - кто не смог бы, под красное сухое и водку - подхватить, или сам подрыдать-прочитать Лёшины стишки. Класс! Каждому вот такое желаю. Особенно - "Сад моих друзей" - и пр.
Как только отойду и проретрзвею - расскажу. Лёшин аудиодиск и видеоинсталляции крутились бесппрерывно в просторной, светлой югендстиль-квартире в центре Кёльна. Жужжали мужчины в чёрном и жёны всех периодов, дарили альманахи друг другу, забывшие об обстоятельствах, принявшие на грудь, авторы, - вобщем, всё, весь последний лёшин хеппенинг, - прошёл великолепно.

Желаю себе - такого же. Опять же - попозже. Если можно.

.... Это действительно было... хорошо и трогательно.

......................................................................

Стихи, понравившиеся Лёше:

                                                      из кн. «Подстрочник»

.....................................................................


                * * *                    
                                 Алексею Парщикову

Стих белый – белою вороной?
Куда уж хуже (сто потов
Сойдёт, чтобы не проворонить) –
Тот, чёрный, шайкою котов,
Что лишь, брезгливо-аккуратно,
В взлохмаченный порядок слов
Войдёт, – всё симметрично, кратно, –
Беда! И снова жди послов.
Те – стайкою кордебалетной,
Те снова – по цепи кругами...
Лишь в книге с клиникой скелетной
Их сокрушают сапогами.
А дальше – лязгом, чётким близким, –
До ломоты в висках, “тройчатки” –
И не мяуканьем английским –
Германской сумрачной брусчаткой, –
Он за метафору зашёл.
Он смыслу намертво обучен.
Как шрифт готический закручен.
Как викинга ладья тяжёл.
Атлантика – как Атлантида
Обратная – встаёт из вод:
Стеклянные кариатиды
Пока подержат небосвод.
В Европе что, на курьих ножках,
В курной (а всё ж родной) избе, –
Помазано? Ну, – на дорожку!
Здесь, парень, не сносить тебе
Тяжеловатой головы
Патриция времён упадка...
Компьютер – как киот вдовы,
Как длинная рука Москвы, –
В углу мерцающий лампадкой.


                                            2000.

СЫН СЛОВЕСНИКА


                                Матвею Парщикову

На диван, ну прошу!, на диван,
С толстой книгой немецкой, с ногами :
Там, где шаркающими шагами –

Трёх царей-пастухов караван.

Где рассказчик, себе на уме,
Тёзке сказ бормоча от Матфея
(С иллюстрациями),
умел,
Гласом хрипнущего котофея,

Золочёнными кудрями над

(То, что умник, двухлетнее чудо
Будет к старости припоминать :
«Здесь? Теплее... Теплее. Откуда?») –

На всю жизнь, в десять с чем-то минут,
На диванчике, бедно ли, худо
(Что, не переживай – помянут:
«Нет. А всё же : откуда?..»), - покуда

Усыпляется маленький Мук,
На ночь сказкою: «Долго ли, скоро ли...»
(Весом золота давит на звук
Слов в волчином серебряном горле) :

Агнец, ясли, картинка, клише –
Как на чистом листе, на верже –

На английском, немецком, на русском.
На словесниковом малыше
Свет. Трёхсвечник с сиянием узким.

Промелькнула безумная «ять».
Шрифт готический. Смыслы размыты.
На стене, как три слова, горят –

В полки вогнаны – три алфавита.
                                             

                                         2008

Фото kadream , Кати Дробязко

Tags: литературоневедение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment