Демьян Фаншель (demian123) wrote,
Демьян Фаншель
demian123

Category:

Посмертный Петербург Марии К.

«Петербургские стихи».
2005, ISBN 3-936800-54-5
Посмертное издание.


Книга стихов о Петербурге Марии Каменкович, прежде всего – свидетельство. Неподдельное, завораживающее с первых строк. Свидетельство чудесного возникновения – из ничьих знаков, с каждой новой прочитанной страницей, –утверждения дара слова : сильного, индивидуального, пластического дара, его отражения , его преломления – в самом уникальном и притягательном, в самом гипнотическом, творческом поле : Ленинграда – Санкт-Петербурга. Который и есть – лучшее место. Большей удачи, большей награды – трудно пожелать..
Так легли карты : автор – достоин. Подтверждение тому – держим в руках.
У каждой книжки – настоящей, перерастающей «сборник стихотворений», при какой угодно полифоничности – своя нота, свой камертон.
Лейтмотив этого поэтического томика – Дар.
Дар – авторский голос. Дар – Город.
Так пишет Маша сама о себе :
« Мария Каменкович родилась в 1962 г. в Петербурге. Закончила 470 математическую школу. Училась в литературном объединении В.А. Сосноры, которое располагалось в Доме культуры им. Цюрупы, что на Обводном канале. Второе место учёбы – семинар по семиодинамике Р.Г. Баранцева. Закончила Университет в звании старшего лейтенанта запаса по математической лингвистике. Работала в оккупированном инженерами Михайловском Замке. Уволилась оттуда в годовщину смерти Павла I . Потом учила детей английскому языку в клубе табачной фабрики им Урицкого, что на Васильевском острове. Кроме переводов книг Дж.Р.Р. Толкина и комментариев к ним, опубликовала две книги стихов, «Река Смородина» и «Михайловский Замок». «Река Смородина» вошла в шорт-лист премии «Северная Пальмира» в 1998 году.»
Информативно?
А вот что : найдётся ли здесь ( см. ещё раз ) хотя бы одно предложение, не связанное с Городом?
Мария Каменкович таким кратким, ироничным curriculum vitae предварила книжку «Дом тишины». Изданную, между прочим, в 2003 году. К тому времени, в Германии, в совсем не безликом, богатом историей древнем Регенсбурге, была прожита – никак не чемоданно : семейно, с привычной мягкой мебелью и уведомлениями о родительских собраниях – уже довольно большая часть взрослой жизни. Упоминается ли об этом в кратком жизнеочерке? Об этой vita nova, – в другом граде, с другой родословной, в не самой плохой местности?
О жизни вне. За Городом.
Петербург был – её рифмой, колонны его – её ритмом, метафоры : дорические, коринфские, ионические...
Она подготовила эту книгу. Прочитать не успела.
15 декабря 2004 года не стало Марии Каменкович.
Ничего – ни некрологи, ни слова – не могут передать редкость этого человека. Просто : проживи хоть сто лет – вперёд или назад – таких не часто встречают. Невозможно было не заметить: здесь редкая, ручной выделки тонкость и душевная чистота: настоящая, неподдельная. При всей многоучёности и остроте – блестящей оккамовой бритвы – ума. Человек, глубоко и, как-то, не по-современному, верующий, биологически предназначенный христианству, она была напрочь лишена менторской нетерпимости, – той, что, в сочетании с громкими пафосными нотами, создаёт, порой, неодолимое препятствие в разговоре «про Это». С ней-то, как раз, можно было – и поговорить, и, с другой позиции, поспорить – потихоньку дорастая до уровня собеседника. И ещё: надо всегда было быть осторожным: у Маши очень искренняя, очень предсказуемая реакция сопереживания – с тяжёлыми, для такой хрупкости, последствиями. ( О которых ты – знал, знал! Но как не поделиться с другом по переписке...). Редкий, исчезающий вид.
Можно писать о ней, как о современном поэте, которого хочется – редкость – доставать с полки и перечитывать. Как о лингвисте, филологе, приглашаемом на самые почётные конференции, переводчике и комментаторе ( надеюсь, что она сейчас как никогда близко к истокам слов. И что теперь может предъявить ту статью, посвящённую Вячеславу Иванову, – её адресату ). Как о женщине, в 34 года узнавшей о своём неизлечимом заболевании и, с прекрасным мужеством, достойно, полнокровно жившей все эти семь лет. Даже, более того: именно в это время создаются лучшие стихи и рождается чудесный младший сын. И , более того: чувство юмора! : всегда, настоящее, именное, английской отделки. Как о собеседнике, писем которого ждал у компьютера весь день – и весь следующий день – пока не закончатся её больничные хождения по мукам: и какие были письма, как интересно было!
Маша, хочется, как часто бывало, послать тебе этот текст: посмотри-ка: всё ли там на своих местах – на твой слух.
Могу ли я описать тебе это чувство?
На твой слух полагаться можно и сейчас.
Слух – присутствует.
Как тот самый хлопок без ладони. Как нота замолчавшего камертона – в ушах настройщика.
Побеседовать ещё вот только долго не удастся.
Словами – никогда.
Вот видишь, Маша, всегда так: начали письмо – о жизни и смерти, закончили – о словесности и бессловесности.
Позволь – твоим голосом – из сада ( Это была опечатка! Это была опечатка, которая – не мой сигнал. ) Из твоего « Сада в Александро-Невской лавре » :
« Ничего, когда-нибудь мы умрём и обо всём узнаем ».
Знать бы – когда узнаем. Но ты на это и не претендовала : в стихах об этом – редко. Осторожно, косвенно. – О не называемом. Не нуждающемся в словах, в словесности, тем более – изящной.
Что есть – слово «откровение»?
«Открыв вены»?
«Открыть окно – что жилы отворить»?
Обо всём – нельзя. «Обо всём узнаем». Нельзя – скачком, минуя обжитую топографию семантики – бытовой, городской, конфессиональной – в запредельное, запретное. В лучшем случае – пшик, шик, давание петуха – что угодно : ничего не выйдет. Получится – ничего. Величаво, натужно и стыдно. В лучшем случае.
Маша чувствовала – где можно. Чувствовала – как.
Можно – вплавь, вокруг, – искривлённою параллелью. Завораживающим, слегка плывущим голосом. Рябящими строками. Можно – закрыв глаза, видевшие осколки Запретного Города в зазеркалье разбуженной воды каналов. До того как : «и объяли меня воды» – уже подготовленной, сознающей свои возможности, возможности вырваться – за.
Сознающей, но – не смеющей. Сдерживающей себя зыбкими, приграничными, сходящимися в перспективе, параллелями набережных Реки. Заколдованными названиями вызываемых, как такси, улиц. Сдерживающей себя – как медленную, завораживающую, шаровую молнию – над уровнем моря : на уровне интуиции – классическими пропорциями и золотым сечением петербургской поэзии.
Мы помним тебя. Мы читаем.
Мы никогда не забудем.
Пора переворачивать страницу. Тебе – начинать.


......................................................................
http://www.fanschel.de/kniga.php?action=idr#stih8
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments