Наталья Бельченко пишет: « Клепсидры - это не только водяные часы, но и извещения о смерти горожан Дрогобыча, которые вывешивают их родственники на центральной площади. » Никогда раньше такой интерпретации клепсидры не встречал. Но видел другое - то, что именуют "жалОби". "ЖалОби". Их до сих пор часто так называют в Галиции. Вывешивают, правда, не на центральной площади (центральная площадь это, как правило - старый рынок), а возле костёла, церкви. Вот только у Шульца, к христианской традиции не принадлежащего, об этот термин - "клепсидра" - можно, порой, споткнуться. Он, холера, человек иронии. В самом начале "Склепов цинамоновых" ("Коричных лавок") хворающий отец, время от времени, присоединяется к "заветному прибору", "представляющему из себя разновидность водяной клепсидры или большой стеклянной ампулы, разделённой на унции и наполненной тёмным флюидом. Отец соединялся с прибором этим, словно бы извилистой болезненной пуповиной, длинною резиновой кишкой и, соединённый таково с печальным приспособлением, сосредоточенно замирал, а глаза его темнели, хотя на побледневшем лице являлось выражение страдания или некоей преступной неги." (Перевод А.Эппеля). В общем это - Кружка Эсмарха! Перетекание времени. Клизма. Извещение о смерти. Вещи логически (Иронически. Подспудно) взаимосвязанные - хотя бы тем же временем. Потому что всё смешалось в доме (чуть не сказал: "Облонских") Шульца. Доме, который сконструировал - и постоянно деконструирует Бруно. Классики и волшебники - они такие. Кощуны и насмешники. И «самодеконструкторы». Зря его Клех последним модернистом называл (а Гомбровича, соответственно - первым постмодернистом). В тех угодьях - самый, что ни на есть, зародышевый булион. Такая смесь модерна + эмбрионального постмодерна этот Бруно Шульц. И тут он вдруг называет вторую книгу: "Санатория под клепсидрой.".. :)