Демьян Фаншель (demian123) wrote,
Демьян Фаншель
demian123

Categories:

Морские волки

Сегодня – сто лет Александру Ивановичу Маринеско (15.01.1913 - 25.11.1963). Великому асу-подводнику.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

О Маринеску я слышал ещё в детстве, от дедушки, маминого папы. Именно так – через «у»: «Маринеску».
Когда я выклянчивал у него «про войну», любимой темой были два брата – Яков и Михаил.
О пропавшем без вести в бою за Керченский пролив дяде Яше – потом, когда стану постарше, когда подрасту. «Пропавшими без вести в бою», - без бумажки и официальной похоронки – тогда не принято, небезопасно было гордиться. Мало ли.
Хотя: чего – «мало»?
Иное дело – второй брат, дядя Миша, из Ленинграда.
Орденоносный подводник, статный, храбрый, любимец семьи.
Дедушка доставал с полки бережно им хранимые книги, где упоминался дядя Миша. Вырезки из газет. И имя «Маринеску» обязательно звучало тогда – как в песне Высоцкого: «..бывший лучший, но опальный стрелок.».
А ещё – «Густлов».
«Густлов» следовал за мной – как корабль-призрак.
Он вновь всплыл в перестройку: споры и доказательства.
Он настиг – после сорока. Здесь, в Германии. В пересказе вдовы того, кто находился во время торпедной атаки Маринеску в нескольких сотнях метров от родной подлодки дяди Миши. Того, кто ушёл на дно. Мужа медсестры из нашего стоматкабинета. Так и не успевшего навредить моему дедушке, маме, папе..

Здесь – просто приведу недавнее письмо, без «художественной» обработки».
Ответ приятелю, приславшему ссылку:
http://topwar.ru/1737-marinesko-geroj-ili-prestupnik.html
(«Подвиг Маринеско и трагедия “Густлоффа”»)
...
Спасибо! Это я читал. Тут такое дело.
С историей «Густлова» - и вокруг неё – получилось у меня знакомство не один раз. А целых два. С «обеих сторон», причём.
Об этой истории в первый раз – в Союзе, от родни.
Второй раз – здесь, в Кёльне.
У нас в кабинете работала на рецепции такая фрау Михельбринк (работала она лет до 85, до сих пор жива, в доме престарелых). Очень ко мне тепло относилась. Примерно 19-го г.р., вышла перед самой войной замуж. Потеряла мужа на войне – и больше мужиков к себе не подпускала. (Надо сказать, характер у неё был довольно скверный – так что ещё вопрос: кого кто не подпускал. Да и выглядела – сушёной воблой, с остреньким подбородком. Типичная старушка Шапокляк. В молодости – не намного лучше, видел фото. Правда, ко мне относилась с симпатией. И я к ней. А вот медсёстрам вставляла шпильки. А я нет.:)
Так вот: её муж, офицер – и ушёл под воду вместе с «Густловом»! О нём она часто рассказывала.
И ещё.
Дело в том, что я о Маринеску услышал тогда, когда о нём мало кто знал – от своего дяди Миши. Он жил в Питере и дружил до конца жизни и с Маринеску, и с Кроном (впоследствии писателем, автором «Бесонницы», а тогда – подводником-политруком, о котором упоминается в присланном тобой).
Когда проходил срочную службу в ЛенВО (на зимних квартирах – в Павловске, под Питером), он приезжал отпросить меня у начальства на полдня, в увольнение, - жена из Архангельска летела. Видел бы – как забегали там!: в сухопутную часть прибыл морской волк! – подводник, капитан 1 ранга (соотвествует полковнику, но ценится выше. Особено – на подводном флоте), весь в боевых орденах...
О нём здесь:
http://demian123.livejournal.com/38385.html
и здесь:
http://demian123.livejournal.com/180179.html :
Дядя Миша Вайнштейн, подводник, дивизионный инженер-механик. Друг Маринеску. О нём – в нескольких книгах: «Воюет Балтика», «Личный враг Гитлера» и др.
/.../
Здесь – о Маринеско и, вообще – о наших ветеранах:
http://www.peoples.ru/military/hero/marinesko/
«ТОЛЬКО ЧОКАТЬСЯ НЕ БУДЕМ»
«Была и отрада в конце жизни. Появился свой маленький угол. Женщина, которая разделила последние муки.
Валентина Александровна Филимонова:
- Мы у знакомых встретились. Брюки в заплатах, пиджак на локтях в заплатах. Единственная была рубашка, воротничок у рубашки отваливался, только что на галстуке держался. Чист, очень опрятен, но уже так беден. Пошел меня провожать и у меня остался. У него какая-то сила притяжения была, как гипноз, это чувствовали и дети, и взрослые. У него походка была необыкновенная: голова немного приподнята - гордо так, величественно вышагивал. Особенно когда выходили на набережную, на Неву - он сливался с гранитом. В получку приносил 25 рублей, в аванс - чуть больше. И я, чтобы маме показать, что в доме действительно мужчина появился, стала свои деньги к его подкладывать и маме отдавала.
Через год мы поехали с ним на встречу ветеранов-подводников, ничего не поняла: называют Сашину фамилию и такой гром оваций, не дают дальше говорить. Я только тогда, через год, узнала, КТО он.
Только-то и было у них жизни - год. Два остальных Александр Иванович мучительно, смертельно болел.
М. Вайнштейн, бывший дивизионный механик, друг:
- Маринеско лежал в очень плохой больнице. Для госпиталя у него не хватало стажа. Мы, ветераны, пошли к командующему Ленинградской военно-морской базой Байкову. Адмирал был взбешен: "В нашем госпитале черт знает кто лечится, а для Маринеско нет места?". Тут же распорядился, дал свою машину.
Валентина Александровна:
- Именно тогда, а не позднее, как многие пишут, по дороге из больницы в госпиталь мы увидели корабли на рейде, и Саша единственный раз заплакал: "Больше я их никогда не увижу".
Последним Маринеско видел Михаил Вайнштейн:
- Настроение у него было невеселое: "Все, это конец". Подошло время обедать, а жена мнется. Он говорит: "Ничего, пусть смотрит, ему можно. Она разбинтовала живот, и я увидел трубку, которая шла из желудка. Валентина Александровна вставила воронку и стала наливать что-то жидкое. Мы с ним по рюмке коньяка выпили, было уже все равно - врачи разрешили. Он сказал: "Только чокаться не будем" - и вылили коньяк в воронку. Горло было черное, видимо, облучали. А второй раз я пришел, уже и в горле была трубка. Она быстро засорялась, Саша задыхался, и Валентина Александровна каждые 20-30 минут ее прочищала. Теперь, когда смерть была рядом, у него, как всегда в самые трудные минуты в войну, взыграл бойцовский дух. Видимо, когда я вошел, то растерялся, говорить он уже не мог, взял лист бумаги и написал: "Миша, у тебя испуганные глаза. Брось. Вот теперь я верю в жизнь. Мне поставят искусственный пищевод".

25 ноября 1963 года Александр Иванович скончался. В возрасте 50 лет.
Деньги, которые ему переплатили на заводе, не успели все вычесть из маленькой пенсии. И мертвый остался в долгу у Советской власти.»
................................................
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments