Демьян Фаншель (demian123) wrote,
Демьян Фаншель
demian123

Франко-масон, или: «Об этом – не очень...»

Вспомнил выражение из школы: «Франковими стежками».
Довелось мне, как-то раз, следовать – как раз тими стежками..
Речь зашла, потому что..
«Борислав сміється»?.
Ну, знаем, читали.
Не очень много, – то, что по программе.
(Теперь-то, всё больше – нон-фикшн, перед сном. Историю, мемуары. А тогда-то, к урокам – строго – классику).
Первую именно главу повести «Борислав сміється» задала добрейшая (без иронии. Добрейшая), любимая директор школы, Александра Афанасьевна.
И именно меня спросила.
Именно её я, отличник, у доски отвечал.
Ну да – о евреях.
О жидовском мерзком кагале в соседнем Дрогобыче. Собирающемся, вместе со своим раввином, с первых страниц повести, на мерзкий ритуал – умерщвления невинной пташки.
Щегла. («Щегол, я голову закину..»).
Замотанной кроваво-красной ниткой, - живой, трепещущей. Замурованной живьём при закладке фундамента будущего дома. Вместе с деньгами, запонкой, - символическим еврейским золотом.
Ритуал, связанный – случайно, конечно – с человеческой кровью.
Человеческая кровь – густо, обильно – на жертвенном камне фундамента..
Галдящие евреи вокруг..
Есть, есть – а как же – весьма, если о евреях речь, сильнопахнущие (для маркировки и самоидентификации. Как и, вообще, у всех тогда на «эту» тему) места в тексте Каменяра.
По-русски: «Каменщика».
«Каменяр», «Каменщик» - это такой почти псевдоним Ивана Франко (27.08.1856 – 28.05.1916). По названию одного из его главных стихотворений.
Помню – а я впечатлительным подростком был – в «Борислав сміється»: как противногнусный жид в фундамент дома ритуально замуровывает живую птичку. В окружении чёрной толпы соплеменников, их страшных, старых, красно украшеных золотом, жидовок дрогобыческих, – что-то в этом роде.
В память ребёнка врезается – как шурупчик в темечко.
А потом: «Перескажи своїми словами.».
Нам это ничаво.
Да мало ли: на политинформациях требовали – про израильскую военщину, - «своими словами».
Мы привыкшие.
Совсем о другом здесь.
Тут – о другом совсем. Совсем в другую сторону. Просто вступление затянулось.
А именно.
О том, что во времена написания «Борислава» - бросалось в глаза любому современнику!
Что видно было любому тогдашнему его читателю невооружённым глазом..
Весь символизм Ивана – с интересной, странной, не совсем – совсем не украинской фамилией (вспомним ещё одного Франко – испанского диктатора из рода маранов, евреев-выкрестов. Ладно. Потом.)..
То, что было тогда видно любому читателю, сейчас не хотят – никак не могут, - не надо!, не приведи Господь! – опознать, произнести.
Всеми правдами и неправдами – не хотят видеть. Знать.
Не только читатели-почитатели. Но и литературоведы.
Нос воротят (хотя и – ничего страшного). В смысле – отворачиваются. «А? Где?. А вон – птичка летит. Недозамурованная.».
Пробовал, было, под этот самый нос тыкать. Открыв кое-что для себя в годы былые.
Нет. Не надо...
Открытие ларчика оказалось простым: «Как же я же раньше об этом не догадался?!.».
Об этом и написал своей визави - в книжке «Мейл»:
«Иван Франко и его «Каменяр»...
В те времена никому бы и не пришло в голову ошибиться – в расшифровке атрибутики лирического героя, Вольного Каменщика. Каменяра.
Как не пришло бы в голову усомниться, например, в происхождении другого положительного героя Франко – Вечного Революционера.
У которого, на тот момент – да и на теперешний, вообще-то – был только один онтогенетический, библейский предок: Вечный Жид.
Но вернёмся к Каменяру.
А чего возвращаться-то?
И так, с самого начала, было ясно: вольный Каменщик, «Каменяр» Ивана Франко это... – ну, ну?..
Правильно: масон.
Иллюстрации: всегда: некто, «лупающий» державную скалу.
В знаковом фартухе каменщика.
Всё правильно.
Серебрянного мастерка и циркуля не хватает?
Ну, это – в ассортименте:
Франко-масон.
Как это недоглядела, мимо прошла красная лит-профессура? – ума не приложу..
Да и нынешняя, жёлтая и блакитная? Все семь нянек.
Вот уж, воистину: «Борислав сміється».
Во времена перестроечные, национального, то бишь, подъёма, впервые объяснял свою версию на перекуре у памятника Ивану Франко, напротив львовского Универа – его имени – знакомым университетским филологам, коллегам бывшей жены.
Люди гыкали, гмыкали, ржали в интимных местах.
Потом, сделав общее лицо, типа: «съел несвежее», на пониженном звуке просили: «Об этом – не очень...»..
Как скажете..
Франковыми стежками идучи, представляю себе Бруно Шульца. Там же, неподалёку от места, времени, действия. Открывающего, положим, 15-летним подростком, в каком-нибудь октябре 17-го («тысячу девятьсот...»!. 1917-го! Сразу почти после смерти Франка. Ходившего теми же улицами. Теми же стежками. Когда в далёкой, мёрзлой стране, на востоке начинают со скрежетом выходить из пазов, сдвигаться гигантские континентальные плиты истории) – открывающего эту повесть в сонном дрогобыческом читальном зале. О которой так долго говорили ... («кто?, кто?..», - да никто, - все дрогобычане). Читающего – невероятное, бегущее впереди Эдгара По – о тех же самых добрых своих знакомых, обитателях улицы Крокодилов..
Или, лет через так 25, в 1942-м – другого, неведомого дрогобыческого подростка. Прочитавшего про птичку. Убедившегося, что правильно сдал – за ушко да на солнышко – соседа-жида. Выжившего подростка, дожившего до лучших времён. Пришедшего на врачебный приём ко мне. Сколько таких было..
Но больше представляю, конечно – Бруно Шульца. Расправившего в короткий, счастливый, смутный междувоенный период крылья. Противопоставившего страшной, больной, птичьей фантазии классика – своих дрогобыческих «Птиц».
А раньше – тогда, в 17-м – испытавшего то самое же – дурное, нехорошее, мерзкое – что я испытываю сейчас, в конце 60-х. По велению взрослых учителей, – в соседнем советском городке, у доски. Через полвека после шульцевских сверстников. Недалеко здесь, – в 30-ти, примерно, километрах от кровавой франковой фантазии.
Ну, и это.
Птичку жалко.
Tags: литературоневедение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments