Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Пауль Целан – 100

Фуга для голосов и воя

В 2008-м впервые, по-немецки и по-русски, я прочёл, услышав вначале по радио, «Фугу смерти» Целана.
Да, да, до сих пор не читал.
Первые строки – вспышка!
Чёткая тёмная вспышка: «чёрное молоко»! Вспомнилось – как вспышка.
Вначале, до перерождения – обычное, белое.
Молоко, пьющее чёрного кота..
Кот с китайским именем Ли Шай, мой друг и брат, чёрный, мёртвый на рассвете, лакающий, как в тот миг привиделось – при резкой, ослепляющей вспышке голой кухонной лампы – там, у себя, в смерти, на мгновенном фотонегативе – обратное чёрное молоко..
Его высохший чёрный остов, почти скелет – бедный зверь мучился: не пропускало ничего спазмированное горло – сожжённый в печи львовского Зооветинститута...
Кадр:
деловитый доктор-ветеринар в толстых резиновых перчатках по локоть... – в гудящую топку швыряют моего друга!..
Кадр:
не сразу очнувшись, как во сне – в жутком такси: на коленях целофановый кулёк с большой, красивой, чёрной головой, завёрнутой в газету: такси едет прямо в ужас. Туда, где, в Отделе Особо Опасных Инфекций, принимают головы. Название улицы: Химическая.
Я ехал, с головой кота на коленях и думал о каком-то чёрном молоке чёрному коту, посмертном – ему, там, вволю... (Ранее – белое – он не мог). Я понятия не имел о «Фуге» Целана.
О концлагерях, печах крематория, почему-то, тоже думал. Представляя: как и моё тело, полчаса назад – швыряли в топку. В вонючую топку, - в резиновых перчатках по локоть. Везли голову в газете..
Это, через тринадцать лет, в другой раз, в другом месте, как удар по глазам – вспышкой голой кухонной лампы – повторилось. Повторилось в период кризиса в 2004-м, не скажу какого.
Всё оказалось, к счастью (к очень плохому счастью), чёрным по белому, выведено к утру. На бумаге. Демоны изошли, демоны были изгнаны. Переписаны. Выведены – чёрным – на символе свиного пергамента – по белому.. Это был – вой!.
Во-ой!..
Никаких целанов тогда, в 2004-м, я не читал. Знал – да: имя такое. И ещё четыре года – не прочитаю. Четыре счастливых года.
Во-ой!.
Воздушные ямы. Тёмные, бездушные, безвоздушные могилы котов, людей..
Чёрное – изначальное (в сером рассвете не обманывайся), замогильное молоко.
Брату твоему. Которому ты плохой сторож.

Сон о коте

Он, почему-то, здесь – из нервного
Девяносто первого,
Дурного. Из
Проблемы виз. Из
Последней его конвульсии
Под столом. Из
(Oh, mist!)
Отсутствия пульса. И
Суматохи. Отъезда.
Из зева подъезда –
Он здесь, наш кот:
Тринадцатый год
Топлёное молоко пьёт чёрного
Кота, точёного
Из камня сна
И комля древа
(Корнями – в храп).
Из розы зева –
Душа кота.
Прекрасно знать:
Что, чёрный раб,
Он – никуда:
Топленое молоко –
Рядом, недалеко.
(Боком, боком –
К срамным молокам).
Наш кот пьёт чёрное
Молоко: учёное,
Пододеяльное,
Слабо томлёное,
Сном утеплённое.
Связь идеальная:
Белого, чёрного.
Ставлю на чётное.
Игра кота –
Всё та же:
Из-за куста –
В весёлом раже,
В притворном гневе.
Но сон – как невод.
Но ухнем в яму.
Но – взмах хвоста.
Но – в норку, влево,
С неслышным « мяу».
За эхом: «Я-я!..
Мы-ы!..»


2008

(no subject)

Рур

Вокзал поплыл – всего и дел.
И то, и это проглядел.
Но поезд пёр как паровоз.
И разве только не гудел.
Пейзаж был прост.
Pros’t!

Визжал состав на полустанке, –
Всё зря: он гол стоял и пуст.
В шпал перебранке и болтанке –
Не спи, не всё коту сметанка.
И стыли октября останки.
Кровавил куст.

И лес в ощип попал как кур.
И плыли русские берёзки.
И плыли рурские отрезки.
И плыли веси, трубы-тёзки.
Совсем уж по-российски бур –
Как уголь, гневен как буй-тур,
Ревел на каждом перекрёстке
Оленем Рур!


2000

(no subject)

Записал в своём запасном аккаунте фейсбука:

У! Запостил, было, сейчас на основном аккаунте безобидный шутливый шпрух в несколько строчек (копия здесь: https://demian123.livejournal.com/1866422.html ). Вдруг - в долю секунды, мгновеннно! - запись исчезает, выскакивает грозная надпись о нарушении норм сообщества и т.д. Человекообразный цензор не то, что прочитать - даже и моргнуть бы не успел. Налицо прогресс, слабоумие и ускорение!
Похоже, болезный цукербергский алгоритм укусила летучая мышь.
P.S. И эта запись тоже была в долю секунды удалена свихнувшимся фейсбучным алгоритмом. После чего основной аккаунт заблокирован на сутки.))

Буриме – ни "бе", ни "ме"

Обнаружил безумную строчкопись, аккурат десятилетней давности – явно нетрезвую. Что это было?)) :

* * *

..Александрийский столб, как идол,
Стоял фаллически и дол
Под ним был полон всяких быдл,
Котов, русалов, айятол,

Попов, равинов, херувимов,
Пахучих руссов, караимов,
Логоанатомов (патол-).

Тропа к нему не заростала,
Не зарастала колея,
Всяк тварь туда, как от вокзала,
Ползла от Лукомория.

С Чеснокогорья ветер дул,
Дезинфицируя во рту.

Там злой чечен – на брег, мочЁный –
Всё полз, оттачивая стиль,
Там из столба поэт учёный
ДубА зелёного ростил.

И вкусным жёлудем питался.
И сам мичуринцем являлся

Там царь Кощей в бездубье чахнет,
Хоть был доволь силён в плечах,
Русал морской капустой пахнет –
С хвостом и бородою в щах.

Там на неведомых дорожках
Пластинки, под концом иглы –
Учёный там на на курьих ножках.
На цЕпи от бензопилы

Там кот цепной – бегом-бегом –
Сам поц и – по цепи кругом
Гонет посторонних рыл:
Дабы под дубом тут не рыл.

Какого-то рожна заводит
Речь – и не знает, что сказать:
Смолчать – такого нет в заводе.
И всё норОвит – за глаза.

Частенько, занимаясь бегом
На курьих ножках, там где дуб,
Мелькал в дорожках понад брегом
Ещё – александрийский сруб,

На коем надпись: «М» и «Ж».
И, пребывая в неглиже,
И я там был, мёд-пиво лил.
И ко всему благоволил.
.....

Диван Змеёнович Пьяншель, 01.08.2009,
изд-во Сукинъ и Сынъ, Colonia.

К гадалке не ходи, или Учитесь, Киса

Дайте-ка угадаю. Кэрролловский кот был всего лишь кот. Метил, гад, метил, осталял после себя запах. Пока под пером добродушного сказочника тот запах не превратился в самостоятельную Чеширскую Улыбку.:)
Ибо постить котиков надо умеючи.

Надежда Яковлевна Мандельштам - 120

.







* * *

«И зацветёт миндаль...»
(Экклезиаст)


Собачья и волчья пора.
Заснёт санаторное лихо,
Наушникам – тоненько, тихо –
Подвой. Доживи до утра.

Где грань, где ума тонкий край,
Меж волком час и волкодавом,
В уме – из последних сил здравом –
Ламарк ни при чём – выбирай

(Но выбора нет здесь): пора –
С последней ступени, по травам –
Спуститься в растительный рай.
Вот паспорт – с синильной отравой.

Вот в имени штамп: ствол миндальный –
Такой нарочитый, модальный.
По-птичьи – чирик – голова.
Знакомы (в регистре рыдальном) –
До детских (глотай), как миндалины
Припухших (ком в горле!).. – слова:

Из клетки с невидимой птицей,
Из сил всех, из жил и желёз.
Из Шуберта. (Нет, не годится).
Из-под – кровь с грязцою – колёс. –

По курве-Москве по буддийской,
Послав всех на А и на Б –
Покуда – как жирный, мальтийский –
Штамп ставят тебе на судьбе..
На тебе...
И это опять не годится.
И что головою качать:
«С умом и талантом родиться...», –
Миндальничать – только начать..

Нет времени. В новом регистре:
Воронеж. Козлы. Кутерьма.
Равель – в нарастающем, быстром
(С ума...).. – да сума. Да – тюрьма.

Козлиная – не лебединая –
Закинувшееся свела.
Лишишься не чаши единой –
Веселья и чести.. Рутинна,
Стальна – воронёная, дивная –
Гремучая доблесть ствола.

Врачи ли, читатели, анти-
советчики – в Доме Большом –
Все там. Разговора б о Данте.
Ночь. Шапка. Рукав.
Голышом.

А волк с волкодавом всё воют
Под бездною в сдвоенный час.
Под бездною сонно зевают
Читающие сейчас..

Ни щели сквозь плотные створки,
В бреду накренившихся крыш,
Но – запах миндалевый горький,
Но – строфы над нищею койкой..
Надежда, ты помнишь. Ты спишь.



2002