Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

«И увижу две жизни...»

46 лет назад, 31-го декабря 1974-го, за полчаса до Нового года, я, романтически настроенный юноша, пьяный в зюзю, замёрзший смертельно, размышлял о Данте.
О ледяном аде. О: «заблудился в сумрачном лесу». Я блудил в полуночном архангельском лесу – ночных, двухэтажных, одинаковых с лица, деревянных домов, заваленных снегом.
По «проспекту» Новгородскому блудил.
«Проспект» - деревянные мостовые, деревянные тротуары, деревянные стены. Затопленные морем скрипучего, искрящегося подлунного снега.
Замёрзшая колонка-водокачка.
«Доска, треска и тоска..»..
Я кричал от отчаяния: «Тамара Павловна!. Тамара Павловна!.».
Тамара Павловна, доброе сердце, «матроская мамка», хозяйка двухкомнатной квартиры в покосившемся деревянном флигеле, где мы, четверо студентов-медикусов, снимали жильё – могла спасти.
Кричал её доброе имя – требуя спасения. Я заблудился, пьяный. Замёрз до слёз.
Обходя, в который раз, круг за кругом, один и тот же квартал – по узким, пробитым между высоких, по грудь, сугробов, дорожкам со скрипом. В модных чешских туфлях. В дикий северный мороз.
Где-то, в какой-то момент, из темноты, из какой-то калитки в узком проходе между лунными снежными брустверами, явились, воплотились пять теней. Смеющихся, тоже пьяных, похлапывающих по спине, тычками загоняющих во флигель..
Потом отпаивали «Бiлим мiцним» у жарко натопленной печки. Смеялись. Орали песни. Угорали. Выбегали валяться в снегу.
Всё. Ничего не помню.
Может меня водили, разводили все эти 40 лет по архангельской снежной пустыне?. Зачитывая монотонно из классики?.
Очнулся, можно сказать, только сейчас. Через 40 лет. В другой стране, другом языке. Другом столетии.
Зачарованно глядящим в монитор фантастической ЭВМ фантастического третьего тысячелетия. Беспрерывно, коготком – «коготок увяз» – бьющим, теребящим её клавиатуру. Как старая, добрая, подопытная крыса с электродом-иголочкой в мозгу. «А в той игле – и смерть кощеева.».
Кто бы поверил..
В общем...
Я поднимаю этот бокал!.. Сам не знаю за что. И на кой.
«…и горько жалуюсь и горько слезы лью, но строк постыдных не смываю».
Возможно, скоро потушат свет.
Пока не потушили.
С наступающим, дорогие товарищи!


2014

Мужики – козлы!

Да им хоть кол на голове теши..
Этим козлам-мужикам – хоп! – отменили многожёнство, а они – эть! – стиральную машину и пылесос изобрели. Надувную куклу и компьютер. И т.д., и т.п.
Как были никчемными лентяями – так и остались.

«И увижу две жизни...»

40 с лишним лет назад, 31-го декабря 1974-го, за полчаса до Нового года, я, романтически настроенный юноша, пьяный в зюзю, замёрзший смертельно, размышлял о Данте.
О ледяном аде. О: «заблудился в сумрачном лесу». Я блудил в полуночном архангельском лесу – ночных, двухэтажных, одинаковых с лица, деревянных домов, заваленных снегом.
По «проспекту» Новгородскому блудил.
«Проспект» - деревянные мостовые, деревянные тротуары, деревянные стены. Затопленные морем скрипучего, искрящегося подлунного снега.
Замёрзшая колонка-водокачка.
«Доска, треска и тоска..»..
Я кричал от отчаяния: «Тамара Павловна!. Тамара Павловна!.».
Тамара Павловна, доброе сердце, «матроская мамка», хозяйка двухкомнатной квартиры в покосившемся деревянном флигеле, где мы, четверо студентов-медикусов, снимали жильё – могла спасти.
Кричал её доброе имя – требуя спасения. Я заблудился, пьяный. Замёрз до слёз.
Обходя, в который раз, круг за кругом, один и тот же квартал – по узким, пробитым между высоких, по грудь, сугробов, дорожкам со скрипом. В модных чешских туфлях. В дикий северный мороз.
Где-то, в какой-то момент, из темноты, из какой-то калитки в узком проходе между лунными снежными брустверами, явились, воплотились пять теней. Смеющихся, тоже пьяных, похлапывающих по спине, тычками загоняющих во флигель..
Потом отпаивали «Бiлим мiцним» у жарко натопленной печки. Смеялись. Орали песни. Угорали. Выбегали валяться в снегу.
Всё. Ничего не помню.
Может меня водили, разводили все эти 40 лет по архангельской снежной пустыне?. Зачитывая монотонно из классики?.
Очнулся, можно сказать, только сейчас. Через 40 лет. В другой стране, другом языке. Другом столетии.
Зачарованно глядящим в монитор фантастической ЭВМ фантастического третьего тысячелетия. Беспрерывно, коготком – «коготок увяз» – бьющим, теребящим её клавиатуру. Как старая, добрая, подопытная крыса с электродом-иголочкой в мозгу. «А в той игле – и смерть кощеева.».
Кто бы поверил..
В общем...
Я поднимаю этот бокал!.. Сам не знаю за что. И на кой.
«…и горько жалуюсь и горько слезы лью, но строк постыдных не смываю».
Возможно, скоро потушат свет.
Пока не потушили.
С наступающим, дорогие товарищи!

Седьмая жизнь кота Демьяна. И последняя

Ровно 40 лет назад, 31-го декабря 1974-го, за полчаса до Нового года, я, романтически настроенный юноша, пьяный в зюзю, замёрзший смертельно, размышлял о Данте.
Недолго так. О ледяном аде. Об: «заблудился в сумрачном лесу». Я блудил в полуночном архангельском лесу – ночных, двухэтажных, одинаковых с лица, деревянных домов, заваленных снегом.
По «проспекту» Новгородскому блудил.
«Проспект» - деревянные мостовые, деревянные тротуары, деревянные стены. Затопленные морем скрипучего, искрящегося подлунного снега.
Замёрзшая колонка-водокачка.
«Доска, треска и тоска..»..
Я кричал от отчаяния: «Тамара Павловна!. Тамара Павловна!.».
Тамара Павловна, доброе сердце, «матроская мамка», хозяйка двухкомнатной квартиры, где мы, четверо студентов-медикусов, снимали жильё – могла спасти.
Кричал её доброе имя – требуя спасения. Я заблудился, пьяный. Замёрз до слёз.
Обходя, в который раз, круг за кругом, один и тот же квартал – по узким, пробитым между высоких, по грудь, сугробов, дорожкам со скрипом. В модных чешских туфлях. В дикий северный мороз.
Где-то, в какой-то момент, из темноты, из какой-то калитки в узком проходе между лунными снежными брустверами, явились, воплотились пять теней. Смеющихся, тоже пьяных, похлапывающих по спине, тычками загоняющих во флигель..
Потом отпаивали «Бiлим мiцним» у жарко натопленной печки. Смеялись. Орали песни. Угорали. Выбегали валяться в снегу.
Всё. Ничего не помню.
Может меня водили, разводили все эти 40 лет по архангельской снежной пустыне?. Зачитывая монотонно из классики?.
Очнулся, можно сказать, только сейчас. Через 40 лет. В другой стране, другом языке. Другом столетии.
Зачарованно глядящим в монитор фантастической ЭВМ фантастического третьего тысячелетия. Беспрерывно, коготком – «коготок увяз» – бьющим, теребящим её клавиатуру. Как старая, добрая, подопытная крыса с электродом-иголочкой в мозгу. «А в той игле – и смерть кощеева.».
Кто бы поверил..
В общем...
Я поднимаю этот бокал!. Сам не знаю за что. И на кой.
«…и горько жалуюсь и горько слезы лью, но строк постыдных не смываю».
Возможно, скоро потушат свет.
Пока не потушили.
С Новым годом, дорогие товарищи!

Число Зверя.:)

Википедия:
"1 апреля 1976 года Джобс и Возняк создали Apple Computer. /.../ Компьютер Apple I был выставлен на продажу по цене $666,66. Джобс и Возняк продали 100 своих первых компьютеров местным дилерам."

"Римская морда"

«Римская морда»

Костя Сарычев пишет:
...............
Von: Сарычев Константин
Gesendet: Montag, 31. Dezember 2012 11:28
An: demian@fanschel.de
Betreff: Демьяну
«..нашел в компьютере фото, снимал в 2005 в Севилье, в доме скромного римского чиновника. Наводит на странные мысли. ...»
........................
(Кто из знакомых помнит, – увидя фото - поймёт.:)
........................

Von: Demian Fanschel
Gesendet: Montag, 31. Dezember 2012 15:20
An: 'Сарычев Константин'
Betreff: AW: Демьяну
Та лана! Это фотошоп!? Нет, ты скажи: это фотошоп? Асясяй.
Вам в Новой Селяндии - хорошо выпить и хорошо встретить!
Так - фотошоп?:)
.........................

Von: Сарычев Константин
Gesendet: Montag, 31. Dezember 2012 20:33
An: Demian Fanschel
Betreff: Re:AW: Демьяну
Фигушки. Реал.
У нас похмельное утро 2013. А тебя с наступающим по Москве, римская морда!
.........................

Мой P.S.-алаверды.:
У! Теперь уже – с наступившим!
І, як то кажуть на/в Галичині: "П'ю до вас!".
И ещё.
А зачем это у двойника на груди – легкомысленная театральная маска?:)