Category: литература

Тоже люди

Видать, не зря у гениального Гоголя (шарахающегося, подсознательно отсылающего свой эротизм вовне, на бумагу, как Господь от Луки – бесов) нос главного героя, майора Ковалёва, в конце концов, наконец-то сбегает и начинает жить собственной, загадочной жизнью.
Удивительная сновидческая фантасмагория.
Первая такого рода в отечественной словесности. Даже в мире. И всё это – задолго до Фрейда, давшего понять, что означает «нос» в сложной иерархии подсознательных символов. Как говорится: обстоятельство, вызывающее законную гордость Родиной Слонов.
До тех пор, пока не спустишь память с короткого поводка.
А ничего, что у авторов Библии первочеловек Адам вступает в интимную связь со своим, отведавшим галюциногенного яблока, ребром?.
После каковой остаётся лишь догадываться: о чём только там не мечтали с виду примитивные – сунул-вынул – древнееврейские скотоводы и землепашцы..
О-о!. Тоже, видать – не хуже Гоголя, невинного девственника с невиданной фантазией..
Тоже – люди.

Три стиха для Маши

Пятнадцать лет со дня смерти. Три стиха для Маши:


Больничные стихи

Посвящается М.К.

Ужас, загнанный внутрь:
Здесь, сейчас – как в разведке.
Словно чью-то вину
Принимает таблетку.

Крыша – медленный скрип –
Начинает крениться.
В ней секрет где-то скрыт:
Тают стены больницы:

Под угрюмой звездой*
Непреклонных Советов –
Нейролепый ездок
В архетипы Завета.

И она говорит,
И она говорит мне
О живущем внутри,
О кочующем ритме,
о рифме.

И за правой рукой
Бусы-буквы кочуют.
Здесь не снится покой.
Даже – и не ночует.

Лишь мучительно жив
Зомби Павлик Морозов –
Незатейливый шифр
Из кочующей прозы.

Тень, дорога, кусты.
Из-под тёмной корчаги
Лезет – бельмы пусты –
Тоже Павка – Корчагин.

От Лесного Царя,
То есть, Деда Мороза
Щёки пуще горят:
Ангел Мика Морозов.

Так вот просто бы всё
Разложилось по полкам –
Как трёхстрочник Басё:
5–7–5. Если б только

Всё не было бы зря. –
За строфою лесною
Не Лесного Царя... –
В темноте... За спиною...

2003


.......................................

* “Мы – как братья, мы оба гонимы
Под угрюмой железной звездой.”
(Михаил “Мика” Морозов).






* * *
Марии Каменкович

В сумерках, средь листьев – рифма:
Пробуй. Повтори и
Убедись: неповторима.
Радуйся, Марие!

Обходи строкою плавной
Бытия примата.
Взято ль злата православна,
Стали сопромата

В путь за веткой Палестины?
Стоило ли мессы:
Заблудилась посредине
Сумрачного леса.

Обступили, заградили:
За контекстом – темень.
Тень летающих рептилий
Задевает темя.

И – медведями, словами –
Русскими, большими –
Вкруг. Мотают головами.
Лишь несокрушима

Вера в смысл высокий. Воля.
(Дальше – истерия).
Скоро, скоро чисто поле.
Радуйся, Марие:

“За долами, за горами,
Поздний, тихий свете.”
Лес. В резной баварской раме –
Маша. И медведи.


2003





Знак

На «Эссе об облучении»
Марии Каменкович.


Что здесь ты забыла?, ну что привело
Попробовать прелесть и этой отравы?
Что рыскала векшей, искала зело:
За дьяволом влево, за ангелом вправо,

За тем, чем от казни разнится казна?
Восточных царей привыкание к яду...
Но если лишь это – владения знак,
Хотите, и я на иголочку сяду?

Включай облучение: фокус – левей.
Немецкие лекари, эк вас задело.
Свеченье экрана. Лучи в голове.
Стоят на подхвате – чтоб не улетела.

Где грубо, как лёд пробивают пешнёй,
То вспыхнет обломком стиха, то стихает –
То знак-зодиак задевает клешнёй,
Что знаками в полный экран полыхает.

И – фокусом – Спас, превращаемый в Spass*,
Объект описанья, с отсылкой на Google.
Не надо рассказывать! Хватит! Я – пас.
Я думал...
А это – пылающий угль.


2004

..............................................
*Spass (нем.) – шутка, забава, потеха.

Советизация канализации

Детство счастливое, спасибо товарищу ангелу-хранителю, мне посчастливилось провести в благословенном Стрыю, городке Львовской области. Небольшом местечке, занятым своими делами – обычным бытовым выживанием, при любых переменах, привыкающем ко всему, менявшем подданства, как перчатки. По улочкам которого ещё долго ходили никому не нужные живые свидетели прошлых эпох. Настолько разных эпох, что в реальности их умному ребёнку можно было усомниться.
Если бы не другие свидетели – неживые.
Архитектура. Кондитерские секреты и поваренные книги на иностранном в старых семьях. Полонизмы и германизмы местной речи. Монеты с латиницей, имевшие когда-то хождение. Последние ветхие шляпки. Редкие изящные предметы неясного назначения..
Помню: у нас в квартире, в туалете, стоял замечательный белый фаянсовый сливной бачок, - сецессия, все дела – цепочка, фаянсовая белая ручка с немецкой готической надписью. Красивый, бесполезный. Рядом – шик! – австрияцкая ванна на гнутых ножках.
Но.
Канализации при Советах в доме и вокруг, почему-то, не стало.
Та же земля. Те же люди!
Но.
Канализации не стало.
И годами, до махровых 60-х – пользовались всеми удобствами во дворе. А по утрам выносили поганое ведро на дворовую поганую яму. Время от времени приезжал говновоз с бочкой (поначалу – на лошадиной тяге). И яма исчерпывалась. В отличие от темы.
Потому что старшие вспоминали ватерклозеты и «як було за Польщі». А старики – «як було ще за Цісара» (при Франце-Иосифе)..
Ну, ладно. Пятиминутка любви закончена.
Как говорится: тем, кому «назад в эсэсэсэр!» – счастливого пути.
Да и туалетной бумаги на всех не напасёшься.

Тютчев и аршин

Всякому жившему долго в Германии приходилось с этим сталкиваться. Вытряхивать, время от времени, как мелких чёртиков из ушей нагло спаривающиеся языковые созвучия.
Думается, и знатоку немецкого, почти билингве Тютчеву, в процессе сочинения своего знаменитого четверостишия, при многократном мысленном повторении – на все лады, и так, и эдак, твердосплавных строк – в тщетной попытке избавиться от глагольной рифмы – слово «аршин» к концу уже читалось и на немецкий лад: «арш ин».
Ну, тогда – что да, то да..
«Арш ин мал алан».
В общем, короче: не измерить.

Зинаида Гиппиус – 150

Не очень выдающиеся стихи, смелый менаж дэ труа, острые суждения, взаимное злословие, берберовское «она не была женщиной», вошедший в историю литературный кружок, родственник-символист, тоже Гиппиус, учитель словесности Манедельштама – даже дневники, даже её мемуары – даже идиотская, ничего не дающая поездка на поклон к Муссолини – для меня большого значения не имеют. Особого следа не оставляют. Хотя, всё занятно.
В памяти – одна великая фраза, вызывающая душевный резонанс.
Когда ей предлагали к следующему журфиксу представить нового человека, она обязательно спрашивала: «А он интересуется интересным?».

(no subject)

Известный писатель и поэт Лермонтов М.Ю., публично извиняясь перед Рамзаном Ахматовичем Кадыровым, заявил, что в его песне «злой», «ползёт» и «точит» - ни в коем случае не следует понимать буквально, это был исключительно дружеский шарж. И что он очень огорчён, если его слова были восприняты превратно.

(no subject)

.







* * *

В фильме, где-то посрединке,
Коридором: квич-квич-квич! –
В кожаных полуботинках
Вдаль торопится Ильич.

К кипяточку – сын крестьянский.
Он с вопросом тут как тут.
Чайник. Говорок рязанский.
Сапожищи: туп. Туп. Туп!

Ленин, сын крестьянский, чайник:
«Квич-квич-квич», «туп-туп», «бряк-бряк»...
В детстве, тёмном и случайном,
Культпоход в стране печальной.
Холод. Праздник Ноября.



1997