Category: напитки

(no subject)

-







Демьяниана
(пиеса)

Действующие лица: Бог. Демьян. Немцы.

Бог (глядя на Землю):

Фу-ты, ну-ты, что за нумер,
Жив Демьян, никак не умер!
Вышел гусем из беды.
Ну, теперь его куды?

Демьян (глядя на карту):

Ишь ты, сколько разных стран-то!
Ну-ка, стану эмигрантом.
Нада всё решить заране.
Где там, как её, Германья?

Немцы (пляшут и поют):

Из-за дальних, дальних стран
Едет, едет наш Демьян!
И тому ужасно рад
Весь немецкий Бундесрат!

Демьян (делово):

Из какенной пёрся дали!
Что, родимые, не ждали?
Вот и – слёзы, крики счастья,
Бодрый «Марш энтузиастов»...

Где халат мой беловатый?
Скальпель, спирт, зажим и вату!
Щас рукав я засучу –
Всех тогда и залечу.

Немцы (жалостно-жалостно):

Ой-йо-йой, пришла беда.
Вот те деньги, вот еда.
Вот вино со всего света.
Всё, что хочешь, но не – это!

Демьян (строго):

Будя вам. Вино приемлю.
Но, пришед на вашу землю,
Вам леченье аз воздам,
(Дальше слово не для дам).

Бог (глядя на Землю; удивленно):

Фу-ты, ну-ты, что за нумер.
Жив опять. Опять не умер.
Всё намёка не поймёт.
Ну и - хрен с ним!, пусть живёт.


1995

День объединения Германии, или Размышления еврея в немецкой пивной

Сегодня у нас здесь праздник и выходной - День объединения Германии.
Будем надеяться. По формуле Тертуллиана:





Размышления еврея в немецкой пивной

«Credo quia absurdum»*.
(Тертуллиан)


Вот город, когда-то – колония Рима.
Вот - кто-то, зачем-то – по имени Дима.
Порой сам себе удивляешься: «Ты ли?»
Ну что ж, эко диво. Здесь многие были.

Два шпиля собора торчат терпеливо.
Victoria? Или заказ на два пива?
Пользительно спрыснуть вчерашние скорби:
Для Urbi одно, а второе - для Orbi.

Собор называется попросту: Dom.
Да город при нём. Да я живу в нём.
Зачем я живу (в смысле – здесь) – непонятно
Ни мне, ни соседям. Не правда ль, занятно?

Я пью то же пиво, что пили когда-то
Друзья-студиозы Фомы Аквината.
Поскольку оно здесь вовек не прокиснет,
«Два светлого!», – живо и ныне и присно.

(Чем хуже, позвольте узнать это, мы
Отчаянно верящего Фомы?)

Вот – свежее, пенное.. Сколько же дат
Новых, с тех пор, как два года назад..
Что там сейчас? Русский путч разливной?
Положим, здесь тоже, вот в этой пивной.

Не тот, чтобы – дуром переть озверев;
Так, путч – в животе, в мочевом пузыре..
Пожалста, – сосуд мне наполнить до края.
Я здесь, в уголке мочегонного рая,

Не верю (какой умилительный тост!)
Ни в зубы дракона, ни в хвост-Холокост.
Я верю в погрома зажившие раны
(Да, знаю, читал, кто такие марраны).

Я верю, что беглые – все диссиденты.
Тьмы истин моменту. В успех импотента.
Я верую в город. В собор нерушимый.
Я верую в голос народа фальшивый.

Что толку мне здраво судить это? Мерить?
Проверить нетрудно. А ну, как – поверить.
Пускай безнадежно, неумно, подсудно,
Я верую, верую,
ибо – абсурдно.


1994


...............................................................
* «Credo quia absurdum» (лат) – Верую, ибо абсурдно.

(no subject)

.







Выбор

В деревенское пустясь –
За Жан Жаком обруселым –
Жахнуть стопку. Как-то раз,
Невесёлым новосёлом,

Очутиться на краю
Тёмной, мокнущей деревни:
Глас коров, ревущих ревмя.
Вид пустынный. Ты – в раю.

Сам сподобился. Один.
С водкой. С книжкой Черубины.
С невозможностью чужбины.
Ты – сумел. Ты победил.

Другу в письмах прославляй
Блуд пейзанский неподмытый.
Глазом освещай подбитым
В темноте дорогу: «Бля!..».

Гостю хитро подавай:
«Ну-ка, удалась капуста?
По одной ещё?» «Давай.»
И закусим – с писком, с хрустом...

Сноп укропа, сноп петрушки –
Слава честному труду!
Заикаться, как в бреду:
«Х-хочешь к-кровушки в кадушке?.».


2003

(no subject)

.







Край

“Хорошо в краю родном…”
(Фольклор)


По усам, по подбородку,
На ветру, всему назло:
От отечественной водки –
И погоду развезло.

Да, в питейной партитуре
Лишь сумбур, но на пари...
Под закуску... Нет, в натуре,
Ну куда еще курить!

Сон простора. Пожни сивы.
Пятна стылых водоёмов.
Жалко, право: сжаты нивы
Горизонтом, окоёмом.

И до пьяных слёз, до боли,
Смех сквозь трезвый – благодать:
Грустно. Пусто. Чисто поле.
Далеко тебя видать...


1998

Вот тебе меч-кладенец, гладиатор!

Вот, похоже, ещё одна случайная филологическая находка. Очередной маленький самородок.
Маленький, но свой.
Сегодня выскочил, написался иронический шпрух о двуручном мече. Шпрух порождает шпрух. В голове, почему-то, завертелось ещё из старых книжек с волшебными картинками – сказочное, народное, знакомое с детства: «меч-кладенец».
Который – заветный.
Помнишь?
Почему «кладенец»? - мелькало иногда. Неужто кроме практичных ножен для меча, требовался ещё какой-то особый – ларец, что ли?. В который этот меч «кладут». (И – что? Носят подмышкой? Бо ножны – как влагалище (для орудия) – связаны с ногами. Удобны, практичны, всегда при себе. Ничего больше не требуют). Куда это его, вложенного в ножны, герой ещё и «кладёт»?
Мелькнул вопрос – промелькнул - забылся.
Отголоски, видимо, остались в дальнем чулане полусознания. Закрытом полвека.
Сегодня эти отголоски зазвучали. Слава медицине! В смысле – не каким-то новым таблеткам для памяти и соображения – слава. Но – старой, доброй, божественной латыни!
Которой нас, будущих докторов, в студенчестве кормили насильно, мучили зазря.
Или - не зазря?.
Обучали средневековому языку международного общения. В том числе – с заморскими купцами. Продающими – за мёд, пеньку и ворвань – всякое разное. Всякие интересные острые штуки. Отличную сталь. Колющее, режущее, - со своими названиями.
Отголоски из тёмного чулана – дошли!
Этот ваш «кладенец», братцы, скорее всего – «гладенец». От латинского «gladio» – убивать мечом.
«Gladius» (лат.) – меч.
«Gladius» (ед. ч.) - «gladii» (мн.ч.) – «gladio». И т.д.
А где «gladio» там и – кладь его – кладенец.
Созвучие, брат. Великая вещь.
Например, наша желанная украинская народная «оковита» (водка, горилка) – вышла когда-то из латинского «aqua vita» («вода жизни». В переносном: «спирт»).
По созвучию.
Око-вита.
Я так и думал раньше: такая крепкая горилка!, шо выпьешь – аж очи повылазят! Око за око – очи и повылазят!.
Думал я – как буратино, в курточке и с букварём-словарём, от Чёрного моря до Белого добираясь, чтобы медицину штудировать.
Бутылочку, при этом, не забыв. Прихватив. Вот она, наша ноша – крепка, духовита, оковыта! Выпьешь – аж око вынет!.
Не вынет.
Ан нет. – Сплошная скучная латынь и фасмер.
И меч-кладенец, гладенец, тоже – туда же. Гладкий, блестящий, опасный. Гладенец.
Который с купцами заморскими – через Тёмные Века, через синие моря, тридевятые царства – прямо из рук гладиатора – пожаловал в русскую сказку. Вершить своё gladio.
Такое, вот, чудо чудное. Диво дивное. И латынь кухонная.

70-е навскидку

Сушить волосы – тогда ешё были буйные волосы – над газом.
Десять лет на Севере. Ни газа, ни водопровода, ни тёплого сортира.
Быстро, после работы, упраляться с дровами.
Ежедневно топить в промёрзшей комнате. Рассчитать на глазок количество дров на сегодня.
Аккурат в нужное время вдвинуть – заглушить печную задвижку – не угорев.
Мыться в тазу литровой кружкой (тёплая вода - в ведре).
Слушать "голоса" по транзистору ночью – точно зная время, когда глушилки начинают халтурить.
Разливать водку в столовке в опустошённые стаканы из-под компота под столом вслепую – на всех – на слух, "по булькам".
Гладить брюки, уложив на ночь под коечный матрац.
Разбираться с обледенением колонки – добывать воду при минус 30.
Досушивать сыроватые отечественные сигареты на печке – до хруста. Потом – обратно в пачку специально, для шику, добытого пластмассового "Филипп-Мориса". Когда истреплется – в пачку из-под "Мальборо".
Бесконечно использовать случайную бутылку финского клюквенного ликёра, заполняя её самопальными "настойками" – крашенными водками.
Спасаться в командировках и отпуске кипятилником на шнуре (и суп, и чай, и помыться). Если нет кипятильника – сооружать самоделку-заменитель из старой проводки, двух лезвий "Нева" и безголовых спичек между ними.
Шинковать капусту в ванне.
Покупать картошку на зиму "метрами" (центнерами). Точно расчитав на сезон, на всю семью, до появления первой молодой.
Запасать яблоки на зиму, – хранить на полках в подвале, на соломе.
Лепить-раскладывать эффективные, безопасные для человека самодельные лепёшки с мукой, сахаром и борной кислотой от тараканов.
Собирать весной берёзовый сок. Пить его свежим – приложив к выковырянной дырочке "барбариску" - трубчочкой, с узким каналом посредине. Знаменитый трубчатый леденец "Барбарис".
Шнуровать кожаным шнурком и специальным инструментом к нему тяжеленный кожаный мяч.
Нет, – это уже в 60-е съехали..
Ничего, задержимся на абзац в 60-х.
Обменивать кости (где мы их брали? На родительских кухнях? На местной бойне?) и тряпки – на прочные, кованные рыболовные крючки у орущего разносчика. На серебрянные, с кулачок, тяжеловатые шарики на резинке. Скачущие под рукой. На воздушные шарики с пищалкой "уйди-уйди".
Ухожу-ухожу.
Средина 70-х.
Пользоваться чистыми тряпочками-полотенечками из-под подушки за неимением гигиенических салфеток. Предлагать даме в ночь страсти ведёрко вместо биде – оно же туалет. Дабы не бегать в лютый мороз на двор.
Открыв дверку и медитируя у огня, на низеньком стульчике – курить в печку..
Сейчас, иду.
Заканчиваю дозволенные речи, вспоминать можно до утра.
Утром будет фантастический 2017-й.
О научной фантастике уже вспоминал, нет? 

Русофоб Н.Лесков, или Граница на замке. И проклятые хохлы

1. Граница на замке:

«... мы перебирались из страны "неба, елей и песку" в страну украинских черешен. /.../
Мы проехали всю Орловскую губернию /…/ вскоре перевалили за широкую балку, посредине которой тек маленький ручеек, служивший живым урочищем, составляющим границу Великой России с Малороссиею. /.../
и получившую очень характерное название "Пьяная балка".
Здесь на одном пологом скате была великорусская, совершенно разоренная, деревушка с раскрытыми крышами и покосившимися избами, а на другом немножко более крутом и возвышенном берегу чистенький, как колпик, малороссийский хуторок. Их разделяла только одна "Пьяная балка" и соединял мост; затем у них все условия жизни были одни и те же: один климат, одна почва, одни перемены погоды; но на орловской, то есть на великорусской, стороне были поражающие нищета и голод, а на малорусской, или черниговской, веяло иным. Малороссийский хутор процветал, великорусская деревня извелась вконец - и невозможно было решить: чего еще она здесь держится? В этой деревне ни один проезжий или прохожий не останавливались - как потому, что здесь буквально не было житья в человеческом смысле, так и потому, что все население этих разоренных дворов пользовалось ужаснейшею репутациею.
По одну сторону "Пьяной балки" была дорогая и скверная откупная водка, по другую дешевая и хорошая.
НА САМОМ МОСТУ СТОЯЛ КОРДОН, БДИТЕЛЬНО НАБЛЮДАВШИЙ, ЧТОБЫ ВЕЛИКОРУССЫ НЕ ПРОНОСИЛИ К СЕБЕ КАПЛИ МАЛОРОССИЙСКОЙ ВОДКИ; (выделено мной. – Д.Ф.)
но проносить ее в желудке кордон не мог возбранить /.../
/.../ и стоят под горой мужики и купцы и все водку носят, а потом часто бьются, так что даже за версту бывает слышен стон, точно в сражении. А когда между собою надоест драться, то кордонщиков бьют и даже нередко убивают".»

2. «Проклятые хохлы»:

«..Эта картина, по-видимому, совершенно пленила нашего Кирилла /.../ и мы опасались, не разрешил бы он в "Пьяной балке" снова; но он категорически отвечал, что /.../ дал самому богу зарок водки не пить, а разве только попробует наливки, что и исполнил тотчас же, как мы перетащились за логовину на черниговскую сторону. /.../
Пропив один день, он продолжал то же самое и на другой и все более и более входил в стих - и, досадуя, что его никто не потчует, возымел намерение "хорошо проучить чертовых хохлов", которые, по его мнению, были до жалости глупы.
Скоро к тому представился случай: мы проезжали какое-то село в большой праздник. В корчме была масса народа. Кирилл остановил лошадей, зашел в корчму и пропал там.
Подождав его около четверти часа, двое из наших пошли его вызвать, но возвратились с известием, что наш возница затеял какую-то штуку с хохлами и ни за что не хотел выходить из корчмы.
Штука эта состояла в том, что Кирилл спросил у шинкарки чвертку водки - и, не выпив сам ни одной капли, распотчевал ее на трех ближайших малороссийских мужиков. Те, ничего не подозревая, выпили, а теперь Кирилл объявил им, что и они в свою очередь каждый должен его попотчевать. Мужики, почесавшись, затребовали каждый по чвертке, а наш Кирилл, слив все это в одну посуду, поблагодарил и выпил, уже на сей раз совсем позабыв свой зарок не пить белой.
При безобразном пьянстве нашего провожатого мы кое-как добрались до Королевца, /.../ где тогда шла ярмарка и где Кирилл снова "надул проклятых хохлов", но уже на этот раз его находчивость избрала орудием для обмана нас самих./.../»
(Н.С. Лесков, «Детские годы», 1874).

(no subject)

Навеяла Алла Боссарт https://www.facebook.com/alla.bossart/posts/199018003588309: «Прошу всех простить меня, что временно не отвечаю. Упиваюсь родиной. Не в силах...».

Вспомнил родное:

Ох., именно что - "упиваюсь".. Порой все переносные смыслы отпадают - остаётся голая правда.
Здесь, в "русских" магазинах, продаётся водка: "Rodina". Названием – подсознание на живца ловят, буквально. Хочется приобщится.
Сначала называл это мероприятие: "упиваться Родиной."
Потом: "Пропьём Родину!".
Потом перестал стебаться и покупать - и приятели тоже. Больно тяжела на похмелье и отвратна на вкус.

Два по сто и два пива. Ч. 1-я: Hui снаружи

Дело вот в чём.
То самое заветное слово из трёх букв – знает каждый немецкий школьник.
И смело произносит. И пишет в тетрадке. Ага.
В их детских книжках страшный ветер воет в трубе: «Хуй-й!..».
Волк из сказки о трёх поросятах дует на хижину: «Хуй-й!.. Хуй-й!..».
О типе, пускающем пыль в глаза, о незолоте, которое только блестит, скажут: «Außen hui - innen pfui.» (Ауссэн хуй – иннэн пфуй). «Снаружи – ух!, внутри – фу.».
«Ху» – «ух». Игра в бисер. Перевода.
А. Вот ещё. В китайском заветное «икс-игрек-и-краткое», говорят, означает...  
Чего оно только не означает, говорят. Говорят, куда его только не приставляют. Для усиления. И пр.
И хунвейбины, оказались – хуйвэйбины.
И распевают – «хуй» –  при обучении иностранца – как гамму.
«Удивительная, нечеловеческая музыка.».
Китайский язык – «тональный». Смысл слова зависит от высоты тона и модуляций.
Высоты тона – слОва из трёх букв..
Знакомое дело.
Дело такое – великомогучему не чуждое. Жаль, публичные заборы отменили, – для усиления тона. Из трёх букв.
Откуда такая конвергенция?
Такое – одинаковое своей эмоциональностью. Энергетической заряженостью!
Родное – исконное.
Откуда омоним – hui на ровном месте – в немыслимо-неродственных языках?
Дайте научный микроскоп. Позовите немецких этимологов, братьев Гримм, сказочников – двух поросят: «Hui.!.».
Или, не надо: «Нам мелкоскоп без надобности: а у нас так – глаз пристрелямши.»
Смотри просто: так уж получилось.
Типа: снаружи – hui. И всё натурально.
Наливай.
А натурально, оно и внутри – натурально.

«Лях, жид, собака» и пивной путч, или Нацкомиссия по Вопросам Общественной Морали

Внимание: здесь не только перепост.
Похоже, начало «Культурного сопротивления».
В ходе которого замечательные украинские поэты Юрий Андрухович, Андрей Бондар и Лесь Подеревянский – как декабристы Герцена – разбудили известный культовый журнал «Шо».
Главный редактор которого Александр Кабанов – ударил в колокол!
Украинский журнал «ШО», – он так и называется: «журнал культурного сопротивления».
Итак – перепост:
http://alexandr-k.livejournal.com/286634.html?mode=reply
И – ещё один перепост:
http://bogus-zolai.livejournal.com/14197.html
И – поддержка.
Потому что – ну, представим себе. Вот милиция подбросила наркотики какому-нибудь «подшефному» – чтобы убить его жизнь, добить неугодного на зоне туберкулёзом и СПИДОМ... Да? Не удивляет?
Огорчает,- да. По касательной. Привычное уже дело.
Но.
Но. Если Национальная, богоспасаемой Украины, Экспертная Комиссия по Вопросам Общественной Морали – подбрасывает «распостранение порнографии» неким (шаг влево, шаг вправо) «ботаникам»... Вот это вот, ещё, пока – вызывает оживление: новенькое на рынке услуг!.
Против этого – первый перепост: и - украинское культурное сопротивление.
(Хотя: было уже. Читали ведь, когда-то, подпольно, про «Министерство Правды». А толку?.).
Ну, ладно. Дальше. Или вот представим: вдруг, кое-где, порой – «моя милиция меня не бережёт»... – Ой. Ну?. Какое же тут удивление? Да и – вообще уже не надо!.. Главное, дай Бог, чтоб – десятой дорогой..
Но.
Но. Если государственная Нацкомиссия Общественной Морали – способствует («по умолчанию». Телевизор там они все смотрят. Обязаны. И молчат), – так вот: по умолчанию способствует распостранению (как будет это – официально?: «рассовой ненависти»? и .. – ну, как это в Конституции?), – ну, вобщем – разжиганию...
Вот тут тебе и опять – удивление. Тут тебе – оживление.
Ведь это – что? Ведь тогда надо поголовно (по-уголовно?) – и с экспертами Комиссии?, и с главой Комиссии? – и как? – поступать?
Вот об этом и – второй перепост: «Не бережуть» комиссары. Не защищают.
Чтобы понятней – о чём речь. Перевод на русский ЖЖ-поста Остапа Сливинского http://bogus-zolai.livejournal.com/14197.html :
«Только что via Саша Бойченко дошло письмо Богумилы Бердиховской (кто не знает – известная польская публицистка и историк, одна из активнейших деятелей в сфере украинско-польского примирения). Она пишет следующее:
«26 октября на «Канале 24» я увидела рекламу «Львовского пива», в которой говорилось о Максиме Зализняке, который в 1768 году собрал отряд для борьбы с поляками и евреями. Когда реклама проследила путь Зализняка до Умани, диктор сообщил, как Зализняк, после кровавой резни, повесил на церковной башне поляка, еврея и собаку, ибо – дословная цитата – «лях, жид і собака – віра однака» («лях, жид и собака – вера одинакова»). Без каких-либо комментариев, которые уводили бы в какой-либо исторический контекст эту «народную мудрость». Для того, чтобы как-то оправдать поступки Зализняка, добавлено, что именно так высказывался Богдан Хмельницкий.»
Кто-то видел эту рекламу? Если всё так, как описано, то это какой-то понурый пиздец, глухота и окончательная утрата владения смыслами. Если не сознательная попытка заработать на использовании ультра-национального кода, то тогда абсолютное непонимание «использованного материала». Но скажите: сколько можно посредством размягчения мозгов без конца давать поживу всем, кто заинтересован в том, чтобы выставлять украинское государство в мире недоразвитым ксенофобским образованием, которое достойно смотреть на демократическую Европу исключительно из-за колючей проволоки? Скажите: какому еврею или поляку, который живёт в Украине, теперь полезет в горло это пиво?
И наконец: никакой Нацкомиссии по морали, никакой экспертной комиссии Совета по делам телевидения и радиовещания это не касается?
Либо они реагируют только на сексуальные возбудители?»
Всё. Кавычки закрываются. Конец цитаты.
Дальше – комменты. Подтверждающие оный факт: «Львовское пиво», + «лях, жид і собака – віра однака» = много раз, по украинскому телевидению.
И ещё, - от себя.
Тот, кто заказывает музыку – тот её и танцует.
Заказывал музыку? – ДолжОн, согласно договору (сам знаешь - с кем) – ОБЯЗАТЕЛЬНО – получить свой белый танец.
И насладиться.
Вот, например, в таком цивилизованном исполнении:
"Львовское пиво" – аут! "Львовское пиво" – взападло! «Львовское пиво» – резня, трупы на церковной колокольне..
Музыку – заказывали? Вот.
Проплачивали? Вот.
Прослушивали? Подписывали? - Извольте получить. Расплата – в рассрочку.
Украина приходит в Европу вместе со своим «Львовским». И с его рекламой. На которой хозяева, как видно – не только собаку съели. Которая, попахивая чем-то коричневым, отечески, благосклонно пропущенная Национальной Экспертной Комиссией по Вопросам Защиты Общественной Морали (всё – с большой буквы!) к многократному! показу телевидением – вызывает (реклама вызывает, реклама, не шейте мне, матушка, этот красный сарафан) полную потерю европейского (не еврейского, не только) европейского аппетита к предлагаемому напитку. И к сторожевой Нацкомиссии по Морали, в частности. Обязанной блюсти лицо государства, лицо народа.
Потому что (как говорят немцы – расширительно, не только о напитке): «Das ist doch gar nicht unser Bier.», – «Это совсем не наше пиво.».
Так что, уважаемые любители уважаемого пенного и лица мирного гражданского населения: здесь выбор за вами.
Выборы – за вами.