Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

Люби и знай родной край

«Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий» о временах славных 70-х. Просвещения юношества ради, а, тако же, прославления великого, могучего и языкатого народного злоупотребления. К вящей славе отцов и дедов, кои, благодаря злоупотреблению оному, нынешнее славное непросвещённое юношество и воспроизвели.
Хорошо. Начинаю просвещать.
Тогда, на 1/6 земной суши, младые люди пили, в основном, страшного советского качества креплёные вина. Назывались они «чернилами». Или – справедливо – «бормотухой». Или, ещё справедливей – «шмурдяк». Большие - 0,75 - бутылки дряного отечественного вермута величались «фугасами», также «фаустпатронами». Сухое вино именовалось – «сухарь». Были и марочные названия. «Біле міцне» - «Биомицин». Имбирная настойка, где на наклейке был стрелец в кафтане и с алебардой – «Мужик с топором». Портвейн «Три семёрки» («777») – «Три топора». Вино «Изабелла» шифровали пугающе – «Зубило» (в украинском изводе – через «-ы-»). Сташное «Лучистое» - «Лечись ты». Вермут в фауст-патронах - «вер-муть». «Плодово-ягодное» - в основном, яблочное из Прибалтики – продававшееся в кооп-магазинах по 90 коп. бутылка, называли «плодово-выгодным». Покупка коего была сродни акту отчаяния.
Выручал самогон.
Самогон на почти-иностранной Западной Украине моего детства величали «бимбер» (потом узнал, что это польское слово). Иногда со спиртзавода, или с конфетной фабрики приносили дегустировать краденую «коньячную эсенцию» - спирт с подозрительно парфюмерной отдушкой, порой – резиновой (когда выносили в резиновых грелках на животе). Её ласково зввали «баюрой» (на львовской батярской гваре «баюра» - жидкая грязь, лужа).
С возмужанием в житие мое неизбежно вошла водка. Народная, высокооктановая. И уже не вышла.
В студенческие годы начала-средины 70-х на поморском Севере - Архангельск и вокруг, особенно в деревнях - я с удивлением обнаружил, что водку местные называют «вино». А любое вино - ласково, с оканьем – «кисленькое». В дальних леспромхозах, куда нас, молодых специалистов, забрасывали, время от времени, для санациии призывников, пили все, от бичей до начальства – единообразно и справедливо – что завезут в лавку раз в несколько недель. То и пили. Шмурдяк – так шмурдяк. Коньяк – так все коньяк. Шампанское – горе пришло в кишлак, ну ничего не поделашь, тьфу, гадость! – так шампанское. Но питьевой спирт – всегда. Поэтому коктейли были в чести. Спирт с шампанским назывался коктейль «Северное сияние». Спирт с коньяком – коктейль «Вырвиглаз». Коньяк, конечно же – «конина».
Позже, когда уже врачевал в военно-авиационной медицине, особо уважаем, помню, был коктейль «ШАсси» – хорошего качества самолётный спирт-антиоблединитель, который летуны крали канистрами, разведённый с глюкозой и аскорбинкой.
Ну и - общее место - пиво с водкой для 1/6 части земной суши называлось «Ёрш». Это святое.
Да. Водочные бутылки обозначали по крышке. «Бескозырка» - крышка отрывная, с «козырьком». Если повезёт – «с винтом», вариант «закрутка».
Крепкие напитки, если денег на закуску не хватало – «закусывали мануфактурой"» ("занюхивали" натянутым рукавом).
Водка на гидролизном спирте (а другой в Архангельске моей молодости, практически, не было) – та самая, которая «из опилок» – называлась «сучок», она же «табуретовка». Как-никак – Север, главная лесопилка страны, «доска, треска и тоска» – щепок и опилок хоть тем, что метром ниже, ешь. А вот с пшеницей в стране напряжёнка.
Потом начиналось ой-ё-ёй. И наступала трудовая ночь. Потом тёмный провал. В котором распускались почки, расцветали цветы твоей селезёнки..
Названия центрового пивного бара, куда неодолимо влекло отчаявшихся, отведавших накануне всякаго вышеперечисленного, в Архангельске никто особо не помнил. Назывался он в народе «Реанимация». Что соответствовало. Многим уважаемое пиво, поднесённое вовремя, помогло. Но не всем.
Выживших прошу поделиться впечатлениями, воспоминаниями и дополнениями.

(no subject)

Обеденный перерыв

Никому. Секрет сиесты.
От чумы ларьков, запарки
Окон, раскалённой жести -
Воскресение в предместье,
На задворках лесопарка.

Над овражком, на подстилке,
В закутке, забытом Богом,
Отдохни. Вздохни. Остынь-ка
В благолепии убогом.

Просто: выдалась крапива.
Прост и скромен чистотел.
Вот - теперь. Неторопливо
Доставай бутылку пива...
Тихий ангел пролетел.


1998

(no subject)

.







* * *

Рассудку, смыслу вопреки,
На что-то всё ещё надеясь,
Сомкнув ряды, примкнув штыки,
Когда «свиньёю» прёт что невесть –

Забывшись, закатив белки:
Кричащий плебс, мычащий демос, –
Читай. Лелей. Пиши. Реки.
Знай: «Ubi lingua – ibi Deus»*.

Оно не каждому дано:
По нёбу языком, по небу
Определять на вкус вино,
Слова на вкус. Не сеять хлеба.

Не сеять. Лыка не вязать.
Почто латиницею, нерусь,
Грешу? Пишу? Как знать, как знать:
Быть может, всё же: «ibi Deus»?

Всё зыбко. Гелиос в огне.
Тектоникою дыбит Геос.
Опоры нет нигде вовне.
Лишь: «Ubi lingua – ibi Deus».

Что там во сне? – Квадрат. В окне –
Сон. Чёрный ужас. Фобос. Деймос.**
Ночь подсознания во мне.
И лишь лампадкой: «...ibi Deus».

Что у Иова-то отнять?
Всё потерял – и водкой греюсь.
Лишь Слово велено понять.
И передать. И – ibi Deus!


1993


........................................................................
* Ubi lingua - ibi Deus (лат.) - Где язык - там Бог.
(пословица собсственного изготовления).
** Фобос (греч.) - Страх.
Деймос (греч.) - Ужас.
Спутники Марса.

(no subject)

.







Волк

Ай да пиво, шашлычок!
Мне того... Я – недалече..
Вот и слёзки – так ничё –
Отливаются овечьи.

1998

(no subject)

-







Демьяниана
(пиеса)

Действующие лица: Бог. Демьян. Немцы.

Бог (глядя на Землю):

Фу-ты, ну-ты, что за нумер,
Жив Демьян, никак не умер!
Вышел гусем из беды.
Ну, теперь его куды?

Демьян (глядя на карту):

Ишь ты, сколько разных стран-то!
Ну-ка, стану эмигрантом.
Нада всё решить заране.
Где там, как её, Германья?

Немцы (пляшут и поют):

Из-за дальних, дальних стран
Едет, едет наш Демьян!
И тому ужасно рад
Весь немецкий Бундесрат!

Демьян (делово):

Из какенной пёрся дали!
Что, родимые, не ждали?
Вот и – слёзы, крики счастья,
Бодрый «Марш энтузиастов»...

Где халат мой беловатый?
Скальпель, спирт, зажим и вату!
Щас рукав я засучу –
Всех тогда и залечу.

Немцы (жалостно-жалостно):

Ой-йо-йой, пришла беда.
Вот те деньги, вот еда.
Вот вино со всего света.
Всё, что хочешь, но не – это!

Демьян (строго):

Будя вам. Вино приемлю.
Но, пришед на вашу землю,
Вам леченье аз воздам,
(Дальше слово не для дам).

Бог (глядя на Землю; удивленно):

Фу-ты, ну-ты, что за нумер.
Жив опять. Опять не умер.
Всё намёка не поймёт.
Ну и - хрен с ним!, пусть живёт.


1995

День объединения Германии, или Размышления еврея в немецкой пивной

Сегодня у нас здесь праздник и выходной - День объединения Германии.
Будем надеяться. По формуле Тертуллиана:





Размышления еврея в немецкой пивной

«Credo quia absurdum»*.
(Тертуллиан)


Вот город, когда-то – колония Рима.
Вот - кто-то, зачем-то – по имени Дима.
Порой сам себе удивляешься: «Ты ли?»
Ну что ж, эко диво. Здесь многие были.

Два шпиля собора торчат терпеливо.
Victoria? Или заказ на два пива?
Пользительно спрыснуть вчерашние скорби:
Для Urbi одно, а второе - для Orbi.

Собор называется попросту: Dom.
Да город при нём. Да я живу в нём.
Зачем я живу (в смысле – здесь) – непонятно
Ни мне, ни соседям. Не правда ль, занятно?

Я пью то же пиво, что пили когда-то
Друзья-студиозы Фомы Аквината.
Поскольку оно здесь вовек не прокиснет,
«Два светлого!», – живо и ныне и присно.

(Чем хуже, позвольте узнать это, мы
Отчаянно верящего Фомы?)

Вот – свежее, пенное.. Сколько же дат
Новых, с тех пор, как два года назад..
Что там сейчас? Русский путч разливной?
Положим, здесь тоже, вот в этой пивной.

Не тот, чтобы – дуром переть озверев;
Так, путч – в животе, в мочевом пузыре..
Пожалста, – сосуд мне наполнить до края.
Я здесь, в уголке мочегонного рая,

Не верю (какой умилительный тост!)
Ни в зубы дракона, ни в хвост-Холокост.
Я верю в погрома зажившие раны
(Да, знаю, читал, кто такие марраны).

Я верю, что беглые – все диссиденты.
Тьмы истин моменту. В успех импотента.
Я верую в город. В собор нерушимый.
Я верую в голос народа фальшивый.

Что толку мне здраво судить это? Мерить?
Проверить нетрудно. А ну, как – поверить.
Пускай безнадежно, неумно, подсудно,
Я верую, верую,
ибо – абсурдно.


1994


...............................................................
* «Credo quia absurdum» (лат) – Верую, ибо абсурдно.

(no subject)

.







Выбор

В деревенское пустясь –
За Жан Жаком обруселым –
Жахнуть стопку. Как-то раз,
Невесёлым новосёлом,

Очутиться на краю
Тёмной, мокнущей деревни:
Глас коров, ревущих ревмя.
Вид пустынный. Ты – в раю.

Сам сподобился. Один.
С водкой. С книжкой Черубины.
С невозможностью чужбины.
Ты – сумел. Ты победил.

Другу в письмах прославляй
Блуд пейзанский неподмытый.
Глазом освещай подбитым
В темноте дорогу: «Бля!..».

Гостю хитро подавай:
«Ну-ка, удалась капуста?
По одной ещё?» «Давай.»
И закусим – с писком, с хрустом...

Сноп укропа, сноп петрушки –
Слава честному труду!
Заикаться, как в бреду:
«Х-хочешь к-кровушки в кадушке?.».


2003

(no subject)

.







Край

“Хорошо в краю родном…”
(Фольклор)


По усам, по подбородку,
На ветру, всему назло:
От отечественной водки –
И погоду развезло.

Да, в питейной партитуре
Лишь сумбур, но на пари...
Под закуску... Нет, в натуре,
Ну куда еще курить!

Сон простора. Пожни сивы.
Пятна стылых водоёмов.
Жалко, право: сжаты нивы
Горизонтом, окоёмом.

И до пьяных слёз, до боли,
Смех сквозь трезвый – благодать:
Грустно. Пусто. Чисто поле.
Далеко тебя видать...


1998

Вот тебе меч-кладенец, гладиатор!

Вот, похоже, ещё одна случайная филологическая находка. Очередной маленький самородок.
Маленький, но свой.
Сегодня выскочил, написался иронический шпрух о двуручном мече. Шпрух порождает шпрух. В голове, почему-то, завертелось ещё из старых книжек с волшебными картинками – сказочное, народное, знакомое с детства: «меч-кладенец».
Который – заветный.
Помнишь?
Почему «кладенец»? - мелькало иногда. Неужто кроме практичных ножен для меча, требовался ещё какой-то особый – ларец, что ли?. В который этот меч «кладут». (И – что? Носят подмышкой? Бо ножны – как влагалище (для орудия) – связаны с ногами. Удобны, практичны, всегда при себе. Ничего больше не требуют). Куда это его, вложенного в ножны, герой ещё и «кладёт»?
Мелькнул вопрос – промелькнул - забылся.
Отголоски, видимо, остались в дальнем чулане полусознания. Закрытом полвека.
Сегодня эти отголоски зазвучали. Слава медицине! В смысле – не каким-то новым таблеткам для памяти и соображения – слава. Но – старой, доброй, божественной латыни!
Которой нас, будущих докторов, в студенчестве кормили насильно, мучили зазря.
Или - не зазря?.
Обучали средневековому языку международного общения. В том числе – с заморскими купцами. Продающими – за мёд, пеньку и ворвань – всякое разное. Всякие интересные острые штуки. Отличную сталь. Колющее, режущее, - со своими названиями.
Отголоски из тёмного чулана – дошли!
Этот ваш «кладенец», братцы, скорее всего – «гладенец». От латинского «gladio» – убивать мечом.
«Gladius» (лат.) – меч.
«Gladius» (ед. ч.) - «gladii» (мн.ч.) – «gladio». И т.д.
А где «gladio» там и – кладь его – кладенец.
Созвучие, брат. Великая вещь.
Например, наша желанная украинская народная «оковита» (водка, горилка) – вышла когда-то из латинского «aqua vita» («вода жизни». В переносном: «спирт»).
По созвучию.
Око-вита.
Я так и думал раньше: такая крепкая горилка!, шо выпьешь – аж очи повылазят! Око за око – очи и повылазят!.
Думал я – как буратино, в курточке и с букварём-словарём, от Чёрного моря до Белого добираясь, чтобы медицину штудировать.
Бутылочку, при этом, не забыв. Прихватив. Вот она, наша ноша – крепка, духовита, оковыта! Выпьешь – аж око вынет!.
Не вынет.
Ан нет. – Сплошная скучная латынь и фасмер.
И меч-кладенец, гладенец, тоже – туда же. Гладкий, блестящий, опасный. Гладенец.
Который с купцами заморскими – через Тёмные Века, через синие моря, тридевятые царства – прямо из рук гладиатора – пожаловал в русскую сказку. Вершить своё gladio.
Такое, вот, чудо чудное. Диво дивное. И латынь кухонная.