Category: образование

К 80-летию нападения на Финляндию. Кровавые финские диверсанты

Помню, на военной кафедре Архангельского мединститута в средине 70-х умели очень образно, ярко и увлекательно рассказать о бдительности на войне.
Для медперсонала.
Так вот, товарищи.
А вы знаете, что в 1939-м финские лыжники-диверсанты специально охотились за медперсоналом?
Белофинны тогда, нарушая все мыслимые моральные запреты, проявляли немыслимую жестокость. Устраивали невиданные зверства.
Их специально обученые головорезы за каждого советского воина-освободителоя получали денежную прибавку и день отпуска. Чем больше – тем больше.
Для доказательства, чтобы не было мухлежа – они должны были предъявить начальству вырезанное горло убитого. Глотку. Или гортань (капитан 2-го ранга Березовский был не очень силён в анатомии). Так вот. Самым нажористым местом для потрошителей были советские полевые лазареты и госпиталя.
Промышляли, значит, где легче – по медицине.
И вот эти белофинны тёмной ночью прокрадывались на освобождённые территории, перебивали охрану госпиталя – и вырезали беззащитным раненым, прямо – живым!, и всему медперсоналу горлянки. Кровища!.. – по всем палатам... Эти трубки-горлянки насаживали на рыбацкий кукан. Который был у каждого. И тёмной ночью – шасть! – обратно..
Мы, стриженные студенты, с детства закалённые пионерлагерскими рассказами о Чёрной Руке, слушали с интересом.
И только одной боевой подруге, беременной однокурснице стало плохо.
В ходе финской кампании.

Зинаида Гиппиус – 150

Не очень выдающиеся стихи, смелый менаж дэ труа, острые суждения, взаимное злословие, берберовское «она не была женщиной», вошедший в историю литературный кружок, родственник-символист, тоже Гиппиус, учитель словесности Манедельштама – даже дневники, даже её мемуары – даже идиотская, ничего не дающая поездка на поклон к Муссолини – для меня большого значения не имеют. Особого следа не оставляют. Хотя, всё занятно.
В памяти – одна великая фраза, вызывающая душевный резонанс.
Когда ей предлагали к следующему журфиксу представить нового человека, она обязательно спрашивала: «А он интересуется интересным?».

Познание и Удивление

Итак: Аристотель учит...
Или: «Magister dixi...», - как говорили схоласты. Схоласты – от «схола». Школа. Школьники тогдашние.
Аристотель учит: любое Познание начинается с Удивления.
?..
Позвольте удивиться: да так ли это?
Да не согласен я. С обоими. Не любое.
С Магистром не во всём согласен.
Нет, ну бывает всяко, - что да, то да.
А бывает – наоборот.
Всё же – из личного опыта – больше распостранено удивление типа: «Ну ни хрена себе!..»
«Ну ни хрена себе!..»
«Ну ни хрена себе!.. – Новые ворота!..».., – и – пошёл дальше.
Здесь, как раз, тот случай, где Удивление начинается с Познания.
- «Ребята, «школа схоластов» – это тавтология.»
- «Ну ни хрена себе!!..»

Каминг-аут

Да, я чистый грязный извращенец. Да, любил это дело.
За неделю уже волновался.
Предвкушал встречу.
Баскетбол на переменах. Сбивание баскетбольным мячом, палками, в опасной близости от окон, долгожданных зелёных, увесистых трофеев – в кроне старого ореха, растущего на школьном дворе.
– Орех, орех, укрой меня.
– А ты сбей мой орешек, очисть от кожуры, запачкай пальцы – разможжи, выковыряй вкуснятину. Съешь – тогда и укрою.
Уютный, высокий, раскидистый, безразличный наш орех 1962-го года, укрывал всех. Совсем недавно ещё, помнишь? – австровенгерских школяров-швыряльщиков, орущих по-немецки. Чтущих изображения Цісара Франца-Йозефа. Потом – сменивших их – совсем вот-вот, 15-ти лет не прошло – польских питомцев. Сидящих под портретами Пилсудского. Вкрапляющих в польскую речь смешные галичанские диалектизмы. Сгинувших, как и их предшественники, вон из этой земли. Невесть откуда, вдруг, в последние лет 10 взявшихся нас – зычных-русскоязычных. С чудными портретами Маркс-Энгельс-Ленинской святой троицы и лысого опасного простачка Хрущёва. Сгинувших так же в скором будущем – тоже невесть куда.
Потом здесь будут швырять в крону дрыны и пачкать кожурой пальцы первоклашки новой формации – независимой Украины. Поющие другие песни под портретами Бандеры, Шухевича и прочего Коновальця.
Всё идёт как должно идти.
Да, да. Я писал, читал, считал до школы – и нечего мне там было делать весь первый год.
Да, - били здоровенной линейкой больно по левой руке – постоянно, каждый день, первые 9 месяцев – переучивали писать правой.
Но я любил ходить в школу. Был извращенец и левша.
Особенно 1 сентября..
И эти радостные утра – с 1 сентября 1962 года по 1 сентября 1971-го – долгожданные 10 дней счастья не забуду никогда.
Мне нравилась школа.
Простите меня, люди добрые.
Это был каминг-аут.

Яйцо или курица, или Херня это всё

В 1973-м, ещё студентом медицины, заметил. Сформулировал и отложил маленькое, для себя, филологическое открытие на полочку памяти. Где и забыл благополучно.
Сегодня, узнав одно болгарское слово – снова вспомнил. И старую запись с полочки памяти достал.
Так вот.
Херня это всё.
А именно: то – что первое, пятибуквенное, слово предыдущего предложения происходит от эвфемистического (так и хочется написать через чёрточку: «эвфе-мистического») трёхбуквенного «хер».
Нет. Не происходит пятибуквенная «херня», означающая эвфемизм – и ещё кое-что – от трёхбуквенного «хер»`а. Не означающего, на самом деле, ничего – ни, даже, старинной буквы.
Нет.
А вот «хер» от «херни» – происходит! Только и потому он и – эвфемизм. А не потому, что – три буквы.
Ибо «херня» – первична, как божественная латынь.
Чтобы не ходить вокруг да около, долго не объяснять – и не обосновывать науко-паукообразно то, что можно показать практически (дамы, не волнуйтесь!) – приведу пару примеров. И всё станет ясно. Итак.
Маэстро, - туш! Свет на арену!
Дамы и господа, прошу приветствовать – наша Херня!:
Hernia (лат.) – грыжа
Hernia (англ.) – грыжа.
Hernia (испанск.) – грыжа.
Hernia (португ.) – // –.
Hernia (исландск.) – // –.
Hernia (панджаби.) – // –.
Hernia (фризск.) – // –.
Hernia (ирландск.) – // –.
Hernie (франц.) – // –.
Hernie (румынск.) – // –.
Hernie (албанск.) – // –.
Hernia (африкаанс.) – // –.
Hernia (армянск.) – // –.
Hernia (бакск.) – // –.
Hernia (шотл.) – // –.
Hernia (кельтск.) – // –.
Hernia (зулу.) – // –.
Hernie (нем.) – // –.
Hernia (гавайск.) – // –.
Hernia (люксембургск.) – // –.
Hernia (каталанск.) – // –.
Hernia (малайск.) – // –.
Hernia (малагасийск.) – грыжа.
Хернија (македонск.) – грыжа.
Херния (болг.) – грыжа.
Понял? Из какого места растёт.
Теперь ты – всё понял?
«Ты всё постиг?».
Хер тебе – не родоначальник херни! Понял? «Хер» сам от «херни» произошёл.
Вернее – редуцировался.
А вот в основе херни – о-о..
Херня это всё – божественная латынь!.
Per hernia ad astra.
А ты думал мир так просто устроен?
Э-э... Эге..

(no subject)

В качестве персонажа Прилепин – абсолютный персонаж Пелевина!
Герой ОМОН РА.
Школа им. Мересьева. Главный предмет: любовь к Родине. Ритуально отрубленные стопы. Подготовка к подвигу. О целях подвига – потом. И т.д.

СССР, академик Сахаров и зачётка

milaaga (http://milaaga.livejournal.com/122980.html) вдохновила. Вспомнил братцев научных коммунистов. «..Нахлынули воспоминанья..»:):


СССР, академик Сахаров и зачётка

Теперь это всё фарисейство переимут кафедры теологии.
Помните (а кто помнит. Кто дожил?:): конспекты по научному коммунизму?
С «первоисточниками».
Пожелтевшие, рассыпающиеся страницы. Исписанные студиозусами-предками – ещё тем, ржавеющим железным пером, прикреплённым к деревяшке. Обмакиваемом в густую, блекнущую, синюю кровь.
Казалось - гусиным.
Передаваемые как Ковчег Завета.
Помните – помните? – проклятье и дамоклов меч студенческого малого народа?
Обязательную жертву богам.
Главное было: предъявить «конспект». Многостраничный цитатник, заполненный от руки. Всё остальное – потом.
Хоть как, но – предъяви. «Хоть тушкой, хоть чучелком»...
Все про всё – всё знали.
И мы – и они.
Все. Кроме одного рыхлого, дряблого рыцаря революции. Которого занесло в Архангельск. Который ещё «брал Зимний». Доцента кафедры научного коммунизма.
Все знали: «брал Зимний». Не забалуешь.
Однажды он оговорился: «Служил на «Авроре».»
С тех пор все знали: «Служил на «Авроре.»». Дополнительно.
«Медицину вас сама жизнь заставит выучить.», - говорил он. «А вот знания по научному коммунизму только здесь дадут!», - говорил он, широко обводя рукой. «Пользуйтесь.».
Пользовались.
Нами, в основном.
На нищую клиническую практику по основной дисциплине приходилось раза в три меньше часов, чем на предмет бравшего зимнюю «Аврору».
К этому, кстати, с конспектом было лучше – заболеть.
Остальные преподаватели, одобрительно морщась (а что делать. Что - делать?), брали одни и те же пухлые, разлезающиеся, дермантиновые блины 60-х годов. Заполненные старательным девичьим почерком. Не обращая внимания на половую принадлежность сдающего.
Все знали. Все понимали.
Маркс, Ленин, Энгельс, - чтоб они были здоровы. И захлебнулись моей кровью.
Особым шиком, гордостью коллекционера - было предъявление коммунистам самого древнего, наиболее антикварного конспекта-цитатника. Из писанных человечьей рукой. Ещё до отстояния большого пальца этой руки и прямохождения: чем старее – тем ценнее.
Своими глазами видел конспект «первоисточников» конца 50-х, уже без цитат Сталина. («Видел»?.. Не-е. – Предъявлял).
Главное, повторю, было - предъявить.
Как пароль «сим-сим». И увидеть свою зачётку наколотой на перо – приравненное к штыку – и услышать заветное: «Проходи.».
Проходи на диамат. Переходи на мат – на особую псевдоправдоподобную феню.
Коммунистическую философию – диалектический материализм – нашим научным коммунистам сдавали уже, увы – сами.
Как миленькие, - всю бодягу.
«Три источника и три составные части ...».
Любил я это дело..
Здесь уже любой лёгкий стёб, хождение по тонкому льду – было небезопасным. Можно.., но – как по Ладожскому озеру весной, по Дороге Жизни.
Зато – пижонства ради!
Перед девочками. Было дело.
На зачёте (экзамене?) по диамату было раз у меня небольшое приключение.
Беру билет.
Ну – не то, чтобы твёрдо всё знаем...
Готовлюсь. Карандашик вертится над первым вопросом.
Философия, однако..
Однако.
В мозгу – щёлк!
Потому как, люблю научно-популярное читать. Любил, во всяком случае.
Вспомнилось: из старой научпоп-книжки (о физике и ядерных, в основном, физиках. Тогда это было оч. мейнстримно. О достижениях советских физиков-теоретиков). Как-то вычитал и запомнил абзац про растущую звезду советской науки – такого молодого академика Сахарова. О том, что тот, дескать, доказал, что на отрезках - десять в минус какой-то степени диаметра атома водорода - действуют - чего-то там - другие законы. Чем доселе предполагалось. Что-то такое.. Короче: «нано» в «нане» - и т.д...
О!
Всё это – не очень-то ориентируясь в теме – прихерачиваю к ответу на первый вопрос. Пришиваю белыми нитками.
На голубом глазу, в конце ответа, излагаю экзаменатору. Молодому, неглупому доценту.
Знал кому!:).
У того морда – быстренько-быстренько – приобретает выражение опасливого удовольствия..
Не даёт дальше отвечать. Сворачивает.
(Напрягаюсь)...
Свернул с рельсы, отложил остальные вопросы (хух...). Ставит смачное «отлично» - и отсылает с богом и зачёткой!
Ура!
Ура академику Сахарову!:)
Приготовиться кафедре теологии.

20 лет спустя

Сегодня, 20 лет тому, аз, многогрешный, пересекая немецкую границу – открыл новый вектор жизни: дранг нах вестен (где «нах» - определяющее слово).
До этого, колеблемый Управляющими Силами, вектор жизни был направлен, в основном, на север. И обратно. С лёгкими отклонениями.
Одесса, мама.
Львов, о-о.
Стрый-замечательный городок детства, Львовская обл.
Архангельск, родимый.
Павловск, тот самый.
Снова Архангельск.
Леспромхоз Палема.
Вологда честная.
Великий Устюг сказочный.
Гарнизоны Прикарпатья.
Старычи, там же.
Снова Стрый-городок.
Опять - Львов моей жизни.
Кёльн - любимый.
Уже 20 лет.
Так долго на одном месте не жил нигде.
А начиналось так:
14.12.1992:
раз: http://demian123.livejournal.com/140039.html ,
два: http://demian123.livejournal.com/140380.html ,
три: http://demian123.livejournal.com/140625.html -
Подробнее:

Языковая наглость

Языковая наглость нужна – это мы тогда чётко на курсах усвоили.
Языковое бесстрашие.
Понимаешь о чём речь, не понимаешь, можешь, не можешь – говори.
Никакого ложного стыда: идти напролом. Ни о чём не думать.
Только так начинают – говорить и общаться.
Знал ли я немецкий, когда приехал в Германию?
Ага. Смайлик. :)
«Хэндэ хох» я знал. И «нихт шисэн».
Хотя, через два месяца – уже говорил!
Хотя, по-польски, правда.
Одна добрая барышня, случайно, научила, подобрала.
В остальном – только языковая наглость и выручала. Составлять из десятка слов «разговор с фининспектором о сущности поэзии». Успех комбинатора и импровизатора.
Но это присказка.
Потому что дела в первый раз обстояли не очень важно. Ехали мы на ПМЖ, под Новый 199.. год, человек двадцать. Первый раз заграницей. Т.е., вообще – первый раз. Без языка, но с баулами.
Раздолбанный львовский автобус: два таких же водителя, Тарас и Михайло. Никто, кроме учёного Володи Т. немецкого не знает. Володя Т. – он не подкачает: синдром первого ученика. Ведущего инженера. У него немецкий – в школе, в институте, на отечественных приватных курсах, на коленях в автобусе. Ученик, учебник, - надёжа.
Потому что заблудились наши Тарас с Михайлом – окончательно. Ни языка, ни карты толком. И грустны. Через час-полтора темнеть начнёт.
Володя волнуется: он будет спрашивать дорогу. Подготавливает – выписывая на тряском сидениии – фразы. Приступать не собирается. Что-то там – с падежами. Выписывает.
Зачёркивает.
Едем – куда не знаем.
Составляет обращение.
Зачёркивая.
Ясно одно: надо, пока не поздно, немедленно что-то делать. Брать ситуацию за рога.
Стоп. Прошу водителя остановиться. Набираю воздуха. Первый шаг – с подножки на грунт – что твой Нил Армстронг. В замедленной съёмке перехожу через дорогу – к первому прохожему. Спрашиваю. Он мне долго и сложно объясняет. Уточняю. Перебегаю – уже в убыстренной – через дорогу обратно, к автобусу. Заскакиваю. Объясняю маршрут водилам. Дальше едем в абсолютном молчании. Через полчаса опомнившаяся Володина жена обиженно интересуется : «А чего ты не признавался?
- В смысле: чего – «не признавался»?
- Что немецкий знаешь.
- Не знаю я немецкого.
- А с мужиком тем (ехидно так, поджав губы) – по-русски разговаривал?
- По-русски.
- ?... ?..
- Коронки.
- Какие коронки?
- Коронки у него были золотые. Ошибиться нельзя. Наш человек.»

Языковая наглость называется.
...............................

Языковая наглость. Продолжение

Через неделю после описываемых событий, в очумевшем от странных людей Уна-Масене, в лагере для вновьприбывших, знакомые собрались в ближайший продуктовый. Там рядом магазинчик «Реве», парковка небольшая.
Вот «жигуля» одного казахского немца (а, по виду и акценту, кажется, что и - казахского казаха) потому и «поджал» припарковавшийся коренной житель - и бедняга никак не мог выехать.
Делать нечего: дожидается «коренного».
Вроде бы вышел из магазина хозяин авто. Вроде бы. (?). Подходит, значит, к нему жигулевладелец, спрашивает (с казахским акцентом): «Эт’ ваш' машина».
Коренной (почему-то – обиженно) терпеливо: «Nein. Das ist mein Auto. Keine Waschmaschine.»*
Сел и уехал.
А спрашивали ведь, по-человечески..
.....................
* «Нет. Это моё авто. Не Waschmaschine»
(«Waschmaschine» - «вашмашина» - стиральная машина).

.........................

Языковая наглость. Приложение

Эмигрантская "пересылка" - лагерь в Уна-Масен. Первый день на ПМЖ.
В руках - символы западного благополучия.
Я выбрал зонтик: "Выбрал свободу!". :)

Языковая наглость

или Частное языкознание


Языковая наглость нужна – это мы тогда чётко на курсах усвоили.
Языковое бесстрашие.
Понимаешь о чём речь, не понимаешь, можешь, не можешь – говори.
Никакого ложного стыда: иди напролом. Ни о чём не думать.
Только так начинают говорить и общаться.
Знал ли я немецкий, когда приехал в Германию?
Ага. Смайлик. :)
«Хэндэ хох» я знал. И «нихт шисэн».
Хотя, через два месяца – уже говорил!
Хотя, по-польски, правда.
Одна добрая барышня случайно научила. Подобрала.
В остальном, однако – только языковая наглость и выручала. Составлять из десятка слов «разговор с фининспектором о сущности поэзии». Успех комбинатора и импровизатора.
Но это присказка.
Потому что дела в первый раз обстояли не очень важно.
Ехали мы на ПМЖ, под Новый 1993 год. Человек двадцать. Первый раз заграницей. Т.е., вообще – первый раз. Без языка, но с баулами.
Раздолбанный львовский автобус, два таких же водителя – Тарас и Михайло. Никто, кроме учёного Володи Т. немецкого не знает.
Володя Т. – он не подкачает: у него синдром первого ученика. Ведущего инженера. У него немецкий – в школе, в институте, на отечественных приватных курсах, на коленях в автобусе. Учебник у него, - надёжа.
Потому что заблудились наши Тарас с Михайлом – окончательно. Ни языка, ни карты толковой. И грустны. Через час-полтора темнеть начнёт.
Володя Т. волнуется: он будет спрашивать дорогу. Подготавливает – выписывая на тряском сидениии – фразы. Приступать не собирается. Что-то там – с падежами. Выписывает.
Зачёркивает.
Едем – куда не знаем.
Составляет обращение.
Зачёркивая.
Ясно одно: надо, пока не поздно, немедленно что-то делать. Брать ситуацию за рога.
Стоп. Прошу водителя остановиться. Набираю воздуха. Первый шаг – с подножки на грунт – как Нил Армстронг на Луне. В замедленной съёмке перехожу через дорогу – к первому прохожему. Спрашиваю. Он мне долго и сложно объясняет. Уточняю. Перебегаю – уже в убыстренной – через дорогу обратно, к автобусу. Заскакиваю. Объясняю маршрут водилам. Дальше едем в абсолютном молчании. Через полчаса опомнившаяся Володина жена обиженно интересуется: «А чего ты не признавался?»
- В смысле: чего – «не признавался»?
- Что немецкий знаешь.
- Не знаю я немецкого.
- А с мужиком тем (ехидно так, поджав губы) – по-русски разговаривал?
- По-русски.
- ?... ?..
- Коронки.
- Какие коронки?
- Коронки у него были золотые. Ошибиться нельзя. Наш человек.

Такое вот языковое бесстрашие.
Частное языкознание называется.
.