Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Александр Герцен – 150 лет со дня смерти

Признаюсь: поздновато, крепко к 60-ти, прочёл Герцена («Былое и думы», конечно). Вдруг оказалось - не оторваться!, пока не закроешь последнюю страницу. Долго ещё со своими только об этом и говорил. Вот примеры:
1. Герцен о сегодняшней России:
Что делать и как обустроить
http://demian123.livejournal.com/772456.html
http://novymirjournal.ru/.../chto-delat-i-kak-obustroit
2. Герцен-гуманист:
"Из десятка девять убей, а десятого представь.". Кантонисты, свидетельство третье
http://demian123.livejournal.com/739144.html
3. Герцен о смерти:
https://demian123.livejournal.com/1518877.html
http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/o-smerti
4. И даже: Герцен о Навальном:
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=10200308971753433&id=1428200371
http://novymirjournal.ru/.../blogs/entry/gertsen-o-navalnom
5. И: Имя предателя:
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=10201690021398811&id=1428200371
Не стану приводить ещё и герценовские цитаты по польскому вопросу. Польский вопрос Герценом был для нормальных, приличных людей закрыт (чуть ли не в сегодняшнем бабченковском стиле) более, чем полтора века назад – хлёстко и навсегда.
Такой вот политэмигрант с иностранной фамилией. Иностранный агент, как сейчас принято – русский лондонский.
Русскее многих нынешних русских – и не только лондонских.
150 лет со дня смерти. Актуален, как никогда!

Сент-Экзюпери, 75-лети смерти

.







Ночной полёт

« – Осторожно ночью… эй!»
Он не слушал советов товарища.»
(Сент-Экзюпери, «Ночной полёт».)


Оставим кесарям страну,
Войну, печенье хлеба;
Себе – страстишку (так, одну, –
Марать бумагу, небо).

Пальто, галоши – кес ке сё?
И, в сорок с чем-то лет, –
Запрет на то, запрет на сё,
На выпиввку запрет...

Оставь, пусть будет всё как есть.
И чистый лист отставь.
Дневные доблесть, дерзость, месть, –
Бог с ним, Бог с ним, оставь.

И Вавилону – Цитадель.
Цари? А что – цари?
Ужели в небе мало дел?
Пари, Экзюпери.

Никак не отдохнуть душой?
Нигде покоя нет?
Но небо – вон какой большой
Рабочий кабинет.

Придумать лучший ли уход
От завтрашних мытарств,
Чем вольнопёром – на восход
В надмирье, в битву Царств?

Вестибулярка часто врёт
И ломан позвоночник.
В паденье вверх, в ночной полёт
Уходит полуночник.

Да, да, он может падать вверх,
Он, сам не свой, ничей.
А то, что жутко, свет померк,
Так – Млечный вот Ручей.

И – буква, буква лишь одна!
Проклятое старенье.
Не вспомнить, не достигнуть дна:
Паденье ли? Паренье?

Из всех тяни, мотор, из жил
За горизонт, за край
Того, кто выбрал, кто обжил
Давно нестрашный рай.

Он весел – выиграл пари.
Он горький пьёт абсент.
Над лётчиком Экзюпери
Парит приставка «Сент».


1995

Публикация

Парщиков и смерть, "Эмигрантская Лира" № 26, 2019

Спасибо Саше Мельнику Александр Мельник (Alexandre Melnik) и всей редакции "Эмигрантской Лиры".

О смерти

«Выбыл» vs. «зачислен»

Интересно.
У Набокова об умершем: «Выбыл.».
А у Герцена: «Зачислен по химии.».
Об одном и том же – глаголы разной направленности.

....

Русская народная

А ещё, если умирающий выживал и здравствовал, старые люди иногда поднимали, призывая к вниманию, указательный палец и говорили про него тихо и назидательно, с паузой: «Посетил!...».
То ли – он, то ли – его..
А уже спросить не у кого. Речевая культура ушла.

...

Еврейские штучки

«И зацветет миндаль, и отяжелеет кузнечик, и рассыплется каперс.»..
О чём это? О весне? О Коктебеле?
Нет, – о смерти. Екклесиаст, 12:5.
Ни слова в простоте.

Кошер и Голодомор

Мой верующий дед, крепкий, медведистый балагула, знавший толк в запряжных лошадях и, кое-как, 8 европейских – и не очень – языков, провёл семью через все революции, погромы. Гражданскую войну. Голодомор. Вторую войну. Гетто, где погибло большинство родни. Дело врачей. Охоту на космополитов.
После Голодомора, кроме лошади и кур – стал держать свиней.
Не обращая внимания. Несмотря на.
В местечке за это, посмеиваясь, дразнили его «Лейвэ-гой». Абсолютно добродушно. Бо любили и уважали несгибаемого частника, - после Голодомора особенно.
Потому, что дети – мой папа и сестра – выжили.
В гетто, потом, через 10 лет, выжили чудом.
А в Голодомор – не чудом. Спасибо деду за победу.
Тору – толстенную, затрёпанную книжищу в кожаном переплёте, дед прятал до самой смерти в 70-х. Как она пережила войну, гетто, Сталина, прочие армагеддоны?, неизвестно. Доставал иногда при нас, приехавших на отгул младших. Я смотрел, как он обматывал ремешком руку, пришпандоривал на лоб молитвенную коробочку (чего-то мне в ней не хватало. ЛОРовского зеркала?). Что потом – не помню. Я куда-то уходил, на каникулах столько замечательного! В сарае старая лошадка-пенсионерка и куры, несущие коричневые, свежие яйца. Перед домом – крупная, сочная, чёрная вишня, усеявшая тяжёлые ветки, – хоть с окна прыгай! На задах – огород с тёплыми ароматными помидорами, хрустящими огурцами..
От свинины дед шарахался. Субботу старался соблюдать. И кошер.
По возможности.